— Твою же…

Маска. Я уже почти и забыл о ней. Над правым глазом была небольшая, уже почти затянувшаяся полоса. Значит, не показалось и под конец мне прилетело копьем — чуть ниже, и я бы лишился глаза. Устало выругавшись, я снял маску и без сантиментов бросил мгновенно затвердевший артефакт в корзину с бельем. Из длинной раны немедленно потекла кровь, заставив зажмуриться и прижать её полотенцем.

Включив воду, я припал к крану и, напившись, начал медленно раздеваться, с трудом удержавшись от желания перерезать многочисленные ремни ножом. Ну и видок… Смотреть было жутковато, даже притом, что раны хоть широкие, но в целом поверхностные. Намочив полотенце, я начал осторожно стирать кровь, то и дело морщась от боли. Сквозь кожу прорезались очертания мышц, демонстрируя эффект от вложенного в увеличениесилы параметра. Жира и раньше было немного, но последние сутки не оставили от него даже следа.

Набирать ванную я не рискнул, смыв пот и кровь при помощи душа. Закончив, достал аптечку и на скорую руку обработал раны. Грязь осталась где-то там, в другом мире, поэтому можно было не слишком усердствовать, пока достаточно хоть как-то наложить повязки. Часть ран явно стоило бы зашить, но… не сейчас. С каждой минутой стоять было все тяжелее, усталость накатывала волнами, и я чувствовал, что вот-вот отрублюсь окончательно. Вызвать скорую? Позвонить кому-нибудь?

Я добрался до стоящего на зарядке смартфона, проверив пропущенные звонки. Родители, пара знакомых, опять родители… Звонков было мало, значит, меня еще не потеряли. Я выбрал последний номер и нажал вызов.

— Привет.

— Ты чего не отвечал? — поднял трубку отец. — Мать тебя уже потеряла, беспокоится.

Я знал, что он беспокоился не меньше, но признаваться в подобном отец не любил. Мое исчезновение сильно бы их расстроило. Однако беспокоить их рассказами о гоблинах я пока не собирался.

— Телефон на беззвучном стоял, не мог найти, — устало соврал я. Интернетом они практически не пользовались, поэтому вопроса «почему я не отвечал где-нибудь соцсетях» можно было не опасаться.

— Что у тебя с голосом? — насторожился отец.

— Устал. Да и, похоже, грипп подхватил, — «признался» я. — Слушай, давай позже поговорим, спать хочу — умираю.

Наскоро попрощавшись, я завершил звонок. Спать действительно хотелось неимоверно, но прежде я направился на кухню и, не разбирая вкуса, набил живот. Доковыляв до кровати, я, не желая тревожить едва закрывшиеся раны, подавил желание просто рухнуть и осторожно лег, закрыв глаза. Боль ничуть не помешала мгновенно отрубиться. Мне снились гоблины.