Это произошло будто само собой, словно сейчас я был тем собой, который прожил целую жизнь как сновидец.

Навык сработал. Прозвучал гром и шелест крыльев. Вороны разлетелись в стороны.

А затем сквозь гром, шум ветра и карканье птиц, я услышал далёкое пение. И далеко не сразу узнал в нём голос Марты.

Боги… почему я никогда раньше не замечал, насколько у неё красивый голос? И чем громче становилось пение, тем больше в нём слышались двоящиеся нотки, которые не может издавать человек. Скорее, хорошая компьютерная обработка.

Заслушавшись пением, я едва не пропустил момент, когда вороны решили облететь меня со спины и отомстить за то, что я их согнал.

Следующая астральная плеть успела вовремя, сбив сразу несколько тел мне под ноги. Ещё один сумел увернуться и пролетел рядом с лицом, едва не врезавшись клювом в глаз.

Обошлось. Я развернулся и махнул зажатой в руке стальной арматуриной. Не помню, в какой момент я вообще её выхватил, но работала она не хуже магии изнанки.

Затем снова короткая пауза, в которой я наслаждался пением. Все звуки будто исчезли. Заподозрив это, я постучал тонфу по стволу дерева и ничего не услышал. Красивая и в то же время жуткая песня подходила к кульминации. Двоящийся голос продолжал исполнять ритуальную песню, от которой волосы становились дыбом.

Это сочетание прекрасного с жутким закончилось, сменившись жутью кромешной. Голос Марты снова утонул в шелесте крыльев. Чернота, до этого зависшая над нами будто туча, начала обрушиваться на землю.

Будто дождь из сотен тысяч вороньих тел.

Во рту встало давящее чувство, что происходит что-то ужасное. Непоправимое, что навсегда разделит жизнь на «до» и «после». Так же я себя чувствовал, когда впервые осознал, что потерял то, что терять нельзя было ни при каких обстоятельствах. Людей, без которых жизнь начинает терять свой смысл.

В последний момент я прикрыл левой рукой глаза, чтобы ни одна птица не лишила меня зрения. А правой — нашарил деревянную рукоять.

Щелчок, и между мной и потоком птиц раскрылся зонт.

По идее, защититься им от ворон, как щитом, было невозможно. Птицы должны были легко пробивать на лету его клювами, однако это работало.

И как только я это осознал, понял что никаких ворон рядом нет.

Более того, я почему-то сижу в луже, держа перед собой раскрытый зонт так, будто дождь идёт не с неба, а сбоку.

Надо мной ярко светило солнце. Дождь подходил к концу.

Закрыл зонт.

Отдышался. Медленный вдох-выдох.

И чё это только что сейчас было? Это точно не сороковое эхо?

Посмотрел на старый зонт на предмет чего-то необычного. Снова открыл и закрыл.