— Почти?
— А вдруг вы не договоритесь и зонтик тебя убьёт?.. так, здесь мы всё же разделимся. Отголоски ты и так почувствуешь. А ты иди в сторону свежих могил. Просто в другую часть кладбища. Там есть дерево. Попробуй призвать своего духа там.
Затем, не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась налево от меня.
Но спустя пять шагов остановилась, повернулась в пол оборота и добавила:
— Прости за всё, что будет происходить дальше, Полярис.
24. Кладбищенские истории
Я кивнул.
Вспомнился Вий. Хорошо хоть, что мне вокруг кого-то ходить не нужно.
Итак, приступим.
Сложил старый зонт. Как и требовалось в ритуале, он был очень старым с виду — порванные распускающиеся края, сбитый наконечник. Вроде по описанию подходит.
Далее нужно было найти место. Нет, не на могиле. Нужна была просто кладбищенская земля. Затем символы на незнакомом языке. Некстати пришла мысль о том, что это могла быть ловушка, и я сейчас как раз продаю кому-нибудь душу.
Но с другой стороны, это заклинание мне дал буквально Город.
Затем… самая неприятная часть. Я вынул кухонный нож и провёл по руке. На старый зонт капнула свежая кровь. Нет, не жертва, а привязка ко мне, как к хозяину. Так писалось в пояснениях к заклинанию.
Дальше всё зависело от повышенного параметра могущества и в теории способной его бафнуть акцессией.
Помня об этом, я постарался максимально сосредоточиться и сфокусировал взгляд, используя зрение изнанки.
И в этот момент началось…
Увы, не моё колдовство.
Громко зашумела листва на дереве, под которым я стоял. Послышалось карканье воронов и шум крыльев. Небо стало резко темнеть от накативших с разных сторон тёмных туч.
Они будто сбивались в стаи над кладбищем и наливались свинцом, а затем и чернильной мглой.
Я почувствовал сильную тоску. Она накатила, будто волна, и дальше начала захватывать меня с головой.
Начали всплывать самые неприятные события из нулевого мира. То, о чём всеми силами стремишься забыть и не всмпоминать никогда. Уход близких, шествие всадников сраного апокалипсиса, затем череда смертей вокруг от мора, человеческой жадности и жестокости.
И собственное бессилие. Как сказали бы в сейчас в Городе — бессилие нулевого эхо.
Когда небо окончательно заволокло тьмой, я опустил глаза к земле, которая оставалась такой же светлой, как под луной. Аномалия рисовала следы от листьев, будто сверху падала тень. Но надо мной не было ничего, кроме черноты.
Опустил глаза к земле и увидел всех, кого отнял нулевой мир. В виде тел, которые клевали вороны.
— Прочь! — вырвалось у меня, и вместе с криком я применил астральную плеть.