Крыша, впрочем, у дома была понятием весьма растяжимым.
— Пришли, — позволила себе улыбнуться Анна и вместо стука громко произнесла. — Ханичка, открывай! Это Луричева!
В этот момент я только-только осознал, что передо мной дверь этого странного места. Несмотря на широкую арку метра в два с половиной, деревянная дверь всё равно с трудом читалась именно как дверь. С тусклым огоньком по ту сторону, который был прикрыт бежевой занавеской в окошке на двери и рядом с другим архитектурным хаосом, она казалась лишь одной из множества обманок.
В ответ на слова Ани я услышал, как заворочалось нечто огромное где-то в недрах.
Я поднял глаза наверх и увидел над дверью то, что принял поначалу за нелепо втиснутый элемент украшения. ЭТО напоминало тёмно-серую каменную гаргулью, изображавшую неведомую зубастую тварь с пустыми глазницами и рядом острых непропорциональных зубов.
Но тварь была очень даже живой. Каменные глаза вспыхнули белым, будто два фонаря, а над входом показалась серая рука с шестью пальцами, которые росли как попало, будто корень растения.
Существо свело смотрящие в разные стороны глаза и мазнуло по нам безумным взглядом. Вблизи я смог рассмотреть множество цепей, местами грубо обмазанных цементом, которые сдерживали тварь по рукам и ногам.
— Ну что, идём! Познакомлю тебя с парочкой самых странных вечных этого мира.
6. Дом, в котором живет пламя
По ту сторону нас никто не встречал.
Внутри царил полумрак. Освещение давали приглушённые электрические лампы с абажуром. Обстановка… странная. Будто хижину ведьмы скрестили с обильно заставленным особняком Плюшкина и с советской общагой.
От первого — обилие высушенных растений, развешанных на стенах, старинные пузырьки с непонятным содержимым, непонятно как растущие почти без света растения и в целом мистическая атмосфера.
От второго — высота потолков и антураж века так девятнадцатого, суровые портреты, чёрно-белое фото в рамке и деревянные лестницы прямо по курсу от двери.
От третьего — обилие ящиков, советской утвари, банки с консервацией, забитая одеждой открытая вешалка и в целом атмосфера намекала на то, что у этого дома очень богатая история.
Я пошёл следом и оказался на уютной, хотя и слегка захламлённой кухне. Старая газовая плита, холодильник «Саратов», столы с облупившейся краской. На столе красный плакат с… это что, Брежнев?
Вдалеке раковина, над которой располагался куда более современный бойлер с подходившими к нему окрашенными грубой потемневшей краской трубами. Над головой же, под высоким потолком где-то трёх с половиной метров, были натянуты верёвки с висящими на них полотенцах и прихваченными деревянными прищепками вязанками трав.