Ага, значит он просто вызвал случайных жертв на практику. Ну, практиковать я только за.

— Это самый простой навык. Светлова, что есть главное оружие сновидца?

— Воля, — отчеканила высокая блондинка с миловидными чертами лица.

— Верно. Потому сперва нужно её иметь и уметь применить. Сперва собирается воля в ленту и переносится на цель в нужном формате. Разумеется, в фокусе зрения.

Я тоже воспользовался новоприобретённым навыком и увидел перед нами четырёх небольших духов.

Тот, что был напротив девушки, стал на глазах увеличиваться, превращаясь в лысого пса с гипертрофированными зубами. Как он только кушает, бедолага.

Девушка побледнела, но не растерялась. Перед собачкой пробежался алый росчерк, и та со скулёжем отшатнулась назад, но сразу пришла в себя и вновь бросилась на неё.

Добежать не успела — учитель дематериализовал спрайта.

Боевая способность нахаляву? Дайте две!

— Хорошо, Конев, как развеять чужого спрайта?

— Нужно держать в голове чёткую картину, что существо исчезает.

— А главное правило какое?

— Не испытывать чувств.

— Верно. Здесь так же. Воля не должна быть эмоцией. Она должна быть холодной. Не изнанка управляет вами, а вы ею!

Стоящий перед ним дух обернулся летучим змеем, напоминавшем пучеглазую змейку из третьих героев.

Затем вспышка синего огненного шара, и существо загорелось. Но несмотря на это, оно продолжило полёт, и я увидел, как между тем, что назвали спрайтом, и темноволосым студентом с фамилией Конев, возникла полупрозрачная линия, по которой в сторону зелёной крылатой змейки потек холодный белый свет.

Студент попробовал атаковать второй раз, но совладать с эмоциями не смог, и пламя вышло рассеянным. Оно прошло мимо, не причинив духу вреда.

Наставник развеял и это существо.

Я бросил взгляд на преподавателя. Похоже, результат его не разочаровал и не удивил. Примерно такого он и ожидал. Создавалось ощущение, что на основе нас будут разбираться основные ошибки или что-то в таком духе.

С учётом того, что всю эту красоту я видел только специальным сновидческим зрением, его можно было понять. Здесь действительно наглядность рулит, и пробовать нужно самому.

— Полярский, — преподаватель обратился ко мне третьим. — Напомните, как работает этот тип спрайтов?

— Он превращается в то, чего жертва боится? — предположил я.

— В то, что самое страшное есть в твоей памяти, — поморщился препод. — Напомните, как называется этот тип?

— Ээ… оборотни?

— Метаморфы! — он покачал головой. — Ладно, попробуйте с духом.

Мне почему-то от слова «метаморфы» и «самое страшное» сделалось действительно не по себе. Тут, как говорился, «видел я некоторое дерьмо», которого лучше здесь никому бы не видеть.