— Ох, я не буду тебе этого рассказывать. Достаточно и того, что ты уже знаешь благодаря этому кругу.
— Жалеешь, что часть твоих тайн перекочевала ко мне?
— Я этого не вспомню, — она отвела взгляд и закончила, глядя в сторону. — Так что не смогу и ужаснуться этому. Но я очень рада, что ты оказался честным человеком. Единственное, о чём я жалею, это о том, что в твоём сердце я не занимаю место Тани. Но возможно, это лишь наваждение этого круга.
Я поджал губы.
— Мы с тобой — прекрасная команда. И мне с тобой уютно. И… я действительно думал о тебе до того круга, в котором мы застряли с ней.
— И какой она была? Чем она так нравится тебе и Лилии?
— Я не знал Лилию. Но я могу понять её чувства. К счастью, дружить можно со многими людьми.
Марта улыбнулась. Я вернул ей её слова, сказанные когда-то в начале этого круга.
— У тебя ведь синдром рыцаря. Тебе нужна дама в беде, я права? — спросила она вдруг.
— Один псионик уже говорил мне нечто похожее. Но… после искажения личной истории я начал понимать, что вы не правы. Я из тех рыцарей, которые вместо принцессы могут случайно спасти дракона.
— Вот как? — не совсем поняла меня Марта.
— Меня тянет к странному, — сказал я. — Если Лилия была такой же, и её тянуло к чуду, спрятанному там, где никто другой его не видит, я её понимаю. Ты намного больше, чем о себе думаешь.
— Спасибо за эти слова. Правда. Теперь я убедилась в том, что поступаю верно.
— В чём?
— Да так, начала одну небольшую игру с судьбой. Возможно, однажды я расскажу тебе об этом.
Я улыбнулся. Если это связано со мной, то, скорей всего, она об этом даже не вспомнит. Что именно Город изменит в её воспоминаниях об этом цикле и как, я не мог знать.
— Договорились.
— Наступает последняя ночь перед концом света… — сказала Марта, глядя в стремительно темнеющее окно. — Завтра то, чего не было, вновь станет сном. Никакой памяти, никаких обид. Только мы и наш новый круг. Скажи, Полярис, о чём ты больше всего сожалел в конце своей жизни до петли?
— О том, чего не успел сделать, — уклончиво ответил я.
— Ясно. Это самый распространённый ответ.
Я пожал плечами. Марта начала вставать, но в этот миг в кромешной тишине нашего дома послышалась трель кпк. Марта резко дёрнулась от внезапного звука и едва не упала, но инстинктивно попыталась ухватиться за что-то в падении, забыв о чашке, которую держала.
Осколки впились в ладонь, потекла кровь. Готесса взвизгнула.
Плохой знак на утро решающего дня.
Я подскочил к ней, но она резко отдёрнула руку, задев ещё и меня всё ещё торчащим осколком. Не сильно, мелкая царапина, не более. Но всё равно — будто плохой знак перед дорогой.