— Так вот, где-то к семисотому я перестала осознавать своё тело. За него я держалась долго, пытаясь привязаться к ощущениям. А потом поняла, что я — везде и всюду. Нет моего конца и начала. Я — это всё вокруг. Я — это восприятие, а воспринимать я могу всё вокруг, а не только себя. Я стала всем. Так что бы ты делал, если бы стал всем, плавая в море абстракций?
— Наверное, попытался бы вспомнить себя прошлого. Кем я был, как здесь оказался, держать в голове логическую цепочку от здравого смысла.
— В точку! Я была очень логичной и правильной девочкой. Но вот беда, за восьмисотым мне открылось всезнание. Я начала понимать так много, что казалось столетиями тупила над одной фразой. Впрочем, времени там тоже уже давно нет. Я не помню, когда оно потерялось. Часы показывали случайные числа, а телефон взбунтовался и сбежал, обретя самосознание после попыток сфоткать пейзажи. А я вдруг в одночасье узнала всё, что обо мне думали все люди за всю мою жизнь. Как думаешь, Полярис, что о тебе думают другие на самом деле?
— Дорогу я никому не переходил, так что ничего плохого. Ничего, скорее всего. У людей своих забот выше крыши.
— Вот здесь ты ошибаешься. Все хотят знать про всех, только не все признаются. Но у нас же тут откровенный разговор двух друзей, правда?
Огни вспыхнули розовым.
Может, это детектор лжи? Хотя зачем тогда палить дорогущий артефакт, если их здесь можно просто заказать с доставкой на дом дронами?
Она щедро всыпала специй. К счастью, самых обычных. Я проверил состав, когда готовил. Была парочка незнакомых вещей, но нейросеть подсказала, что это всё относится исключительно к кулинарии и влияет только на вкус.
Бадьян, корица, душистый перец, сушёный имбирь, сушёный цветок, напоминающий по форме сюрикен, какая-то колючка…
— Я узнала столько всего, чего не стоило знать никогда, что перестала чувствовать привязанность даже к своей семье, ради которой сражалась хрен знает сколько циклов подряд. Ты бы знал, что про меня думал родной отец, например. Конечно, он этого никогда не показал ни словом, ни делом, но… мыслепреступление, знаешь? В нашем нынешнем эхо за такое сажают в психушку, кстати.
— Люди думают много глупых вещей. Определяют нас всё же поступки.
— Поступки тоже бывали у людей интересные. Но мысли — особенная вкусняшка. И у меня была целая вечность, чтобы рассмотреть каждую. Даже ощутить их эмоции в момент тех или иных поступков. Что бы ты делал, если бы знал всё, Полярис?
— Пожалуй, клятвы бы всё равно пересилили.
— Ты квадрат, Полярис. Какие клятвы? Ты уже не понимаешь, что такое убить или обмануть. У тебя больше нет таких ориентиров как добро или зло. Ты не знаешь, как это, хорошо или плохо. Ты даже боль от её отсутствияне не отличишь, ведь ты… всего лишь геометрическая фигура, волей хаоса выпавшая из тетради по геометрии в биологию. Один большой многогранник.