Затем был второй островок, раз в пять-шесть больше предыдущего. Здесь сохранилась дорожка среди руин средневекового поместья с обилием каменной кладки и часть стены, некогда поддерживающей ныне отсутствующий потолок. При больших размерах место было менее живописным, чем предыдущий остров — здесь из растительности было лишь пару чахлых жёлтых травинок и какой-то засохший колючий кустарник.
У края, где каменная тропа обрывалась, нависая над туманом, Михаил поднял правую руку и произнёс:
— Проснись, Ветер!
Это оказалось фразой активатором для создания некоего силового поля, которое ничем не отличалось от воздуха.
Миша не глядя шагнул первым. Благо, идти оставалось метров сто. По ту сторону я видел продолжения укреплённого поместья.
Ступать по этой пустоте было уже совсем неуютно, но я страха не выказал, просто сдвинулся чуть ближе к стене, в надежде, что, если поле вдруг пропадёт и это окажется ловушкой, я успею что-нибудь придумать и прыгнуть к ней.
— В особняке есть какие-то опасности или аномалии? — спросил я на всякий случай у входа.
— Только если ты неспящий, — усмехнулся Миша. По его расслабленности можно было судить, что всё так и есть. Хотя… он не напрягался, даже когда его застрелил Ральф.
Михаил открыл дверь, и перед нами предстала картина дома Полуликой. То, что это был именно он, я понял сразу. Было в этом что-то, напоминавшее её всем здешним бытом.
Это был строгий старинный особняк, на полу — клетчатая чёрно-белая плитка. Портреты и мебель девятнадцатого века напоминали дом Лоралин. Только здесь всё было строже, и скорее в чёрно-белых тонах.
Картин было меньше. На них изображались в основном рыцари или люди в тяжёлых латах. Зачастую в шлемах, но порой и без, демонстрируя суровых мужчин.
Дом был не пустым. У входа сидела пара крепких мужчин, играя в карты. Затем я увидел третьего — он сидел со шлемом виртуальной реальности в полной отключке и пускал слюни.
— Где Полуликая? — спросил Миша вместо приветствия.
— В зимнем, — ответил ему один из игравших, не отвлекаясь от карт.
Шеф кивнул и направился в одну из четырёх дверей.
За ней картина резко менялась — мы оказывались в некоем ледяном храме, высеченном в горе, в окружении других заснеженных гор, будто где-то в Тибете.
— Что-то охрана тут сонная, — заметил я.
— Они здесь на случай появления неспов. А это очень сложно пропустить.
— А почему «зимний»?
— Такое у Полуликой настроение. Зимнее… — он обернулся ко мне, и улыбка превратилась в лёгкую ухмылку. — Это место называется «дом времён года». Угадай, почему?
— Четыре зала, каждый под свой сезон? — понял я.