— Да ничего страшного, — засмеялся я, потом кивнул: — Так что делать-то нужно?
— А нужно, ваше высокоблагородие крестик снять, да баннушку крестиком и лупить, — авторитетно заявил Смирнов, а Савушкин подхватил: — Еще можно домового на помощь позвать. Орать нужно громко — дедушка-домовой, выручи! Домовой враз прибежит, баннушке рыло свернет.
— У меня вместо домового Анька на выручку прибежит, — хмыкнул я.
— Анька у вас, ваше высокоблагородие, девка боевая, — засмеялся Савушкин, потом поправился, — барышня, хотел я сказать. Она не то, что от баннушки, от самого черта спасет! Помню я, как она господ офицеров самоваром шарахнула.
Точно, это ведь Савушкин вместе с Фролом Егорушкиным прибежали, когда заслышали выстрел.
— Неудобно выйдет, — заметил я. — Барышня прибежит, а я с голой задницей.
— Глупости это, — махнул рукой Абрютин. — Поверьте моему опыту, господин следователь по особо важным делам — если до такого дойдет, вам уже все равно, какая у вас задница — голая ли, одетая ли. Главное, чтобы эту задницу уберечь.
Глава 20 Земская учительница
В село Никола-Выкса мы добрались не так, чтобы и поздно — часов в шесть вечера. Коляска сразу же подъехала к самому богатому дому — в два этажа, под железной крышей. Судя по всему, исправник здесь бывал.
— Староста здесь живет, — кивнул Абрютин на шикарное крыльцо. — Волостного правления нет, оно в Ольхове, сейчас прикажу — на постой нас определит.
А местный староста — черноволосый и чернобородый дядька, похожий на цыгана, при виде гостей уже выскочил навстречу.
— Ваше высокоблагородие, какая честь для меня! — раскланялся староста.
— Здравствуй, Андриан, — поздоровался исправник, потому хмыкнул: — Честь, или нет, не могу сказать, а вот постой ты нам предоставь. А еще начет ужина расстарайся.
— Мигом, ваше высокоблагородие, — засуетился Андриан. — На ужин, милости прошу, ко мне. Щечки сварены, не побрезгуете? А лошадок ваших, не извольте беспокоиться — распрягут, обиходят и накормят.
К коляске подбежали люди — не иначе, работники старосты, все вещи были мигом сняты и перенесены в дом, а лошадей куда-то повели.
Странно, пора бы привыкнуть, что тебя встречают словно большое начальство, а вот, поди же ты, до сих пор стесняюсь. Свалились на голову человека нежданные гости, корми их, размещай. Добро бы, если какие-то дальние родственники, а здесь совершенно чужие люди.
В доме у старосты спешно накрывали на стол — женщина лет сорока, верно, супруга, а вместе с ней невестка. Еще у старосты было двое сыновей. Я услышал, как Андриан говорил: «Сейчас господ покормим, потом сами есть будем». И снова стало неловко.