— А невестку не насторожило, что вы ей лекарство предложили?
— Чего ей настораживаться-то? Я ей уже две недели валерьянку давала, но понемножку. А тут она просто побольше выпила, вот и все.
Ишь, потихонечку, значит, приучала. Стало быть, убийство готовилось заранее. Ну-ну…
— Катерина, как вы говорите — стала квелая и вы ее на реку повели? — уточнил я.
— На реку, — кивнула бывшая свекровь. — Сначала собиралась на Святой прудик отвести, дотуда ближе, но побоялась. Народ там и днем ходит, и ночью, а к реке можно задами пройти. Если кто и увидит, так один Ракожор, но кто его слушать станет, убийцу?
— А с одеждой что?
— Так утопленники всегда с себя одежду снимают, — деловито пояснила свекровь. — Толи одежду оставляют, толи в сорочке-то тонуть легче. Катьке раздеться помогла, в воду завела. Она, малость похорохорилась, тонуть не хотела. Пришлось немножко помочь, на коленки поставить, надавить, чтобы воды наглоталась. Так-то бы я с ней и не справилась — крепкая баба, силушки много, но квелая была, шибко-то не сопротивлялась.
— Юбку и блузку вы аккуратно сложили. А почему обувь забрали? — поинтересовался я. — Неужели жалко стало?
— Не, не жалко, — замотала головой Ангелина. — Чего обувку чужую жалеть? Сама не знаю, чего взяла. Пришла домой, а Катькины туфли в руках несу… Кинула в угол.
Что ж, вроде и все. Признание злоумышленницы получено, а допросить сына — пусть его суд допрашивает, когда тот вернется.
— Ангелина Никаноровна, если я вас домой отпущу, не сбежите? — поинтересовался я.
— Да куда я сбегу? — всплеснула руками обрадованная убийца. Но радость быстро сменилась огорчением: — Только, не пойду я домой!
— А что так? — деланно удивился я.
— Куда ж я пойду? Мне же теперь на улицу не выйти, соседи плеваться станут. В доме буду — так того и гляди, подожгут. А Пашка что скажет, когда вернется? Нет, лучше в тюрьму.
Что и требовалось доказать. А теперь можно вопрос задать:
— А вот теперь я вас о совести спрошу — ничего не екает?
— Екает, — понурила голову экс-свекровь. — Думаю — надо было Катьке рожать, а там бы пусть они сами разбирались, промежду собой. А еще лучше — к Катьке-то камушек бы привязать, так не всплыла бы. А коли бы нашли, так тоже ничего. У ней бы брюхо к тому времени рыбы разъели — тогда бы и доктор не догадался.
Глава 13 Из рощи темной
Анька еще разочек оглядела меня критическим взглядом, потом потребовала:
— Поворотись…
— Не поворотись, а повернись, — поправил я девчонку, но услышал в ответ:
— Я знаю, но так смешнее звучит. Как ты говоришь — прикольнее.
И как бы мне выбросить из своей речи анахронизмы? Стараюсь, постоянно себя ругаю, но все равно, лезут.