Анька скривилась, словно Манька, когда я предлагал ей астры.

— Тогда лучше одна посижу. Только рукоделия не хватало!

— Вот так-то лучше. С пропитанием бы твоим все решили — чтобы из ресторации доставляли, подружки бы учебники принесли — сиди, самообразовывайся. Еще можно с преподавателями договориться, чтобы они тебя на индивидуальное обучение перевели. После уроков приходили бы в камеру, учили. Понятно, что за отдельную плату. Недельку или две посидела, пока я свидетелей допрашиваю. А вот дальше — как пойдет. Прикинул бы — какие имеются доказательства твоей вины? Если доказательства хлипкие — свидетели в показаниях путаются, ты не признаешься в содеянном, так можно и выпустить.

— А если доказательства не хлипкие, а твердые?

— Если свидетели стоят на своем, ты сдуру во всем призналась — не мне, допустим, а полиции, то дело по обвинению не закрыть — довел бы все до суда. А там уже с твоим адвокатом бы порешали, что к чему, чтобы присяжные оправдали. Скажем — действовала ты в состоянии обороны, или защищала кого-то. Барышень у нас в тюрьму не любят сажать, отвертишься. И прямо из зала суда — на свободу, с чистой совестью. Но мне надо конкретно знать — как ты убивала? Руками или каким-то предметом? Предмет этот у тебя с собой был или, допустим, ты его на месте подобрала? Кого убивала? В каких ты была отношениях с убитым? Придумай-ка сама, а я консультацию дам.

Анька призадумалась. Пожала плечами:

— Ничего в голову не идет… Тогда просто — вышла на нашу улицу с топором, рубанула по голове какого-нибудь дядьку, вот и все.

— Причина какая? — деловито уточнил я. — С какой стати ты вышла, да еще с топором? На фига незнакомого человека по башке бахнула?

— А просто так, от нечего делать, — хмыкнула Анька. — Сидела дома, скучно мне стало — думаю, а пойду-ка я, да топором кому-нибудь по башке дам!

— Тогда хуже. Значит… — призадумался я. — Мы ищем врачей. Понадобится, из столицы закажем. Из Москвы еще можно, оно солиднее. Доктора проводят консилиум, объявляют тебя не способной отвечать за содеянное. Суд объявляет тебя виновной, но на каторгу не отправляет, в тюрьму тоже не сажает. Зачем сумасшедших сажать? Так что, объявляют тебя невменяемой, отпускает в психиатрическую лечебницу. Я договариваюсь, чтобы тебя в столице лечили, нанимаю карету, везу и сдаю матушке. Она вывозит тебя куда-нибудь за границу.

— И что, меня дурой признают? — возмутилась Анька. — Не хочу дурой быть. И за границу не хочу. Если бы учиться, куда ни шло, так дур в университетах не учат.

Вот здесь гимназистка ошибается. Кого только у нас не учат! И за границей таких дураков учат, что нашим до них далеко.