Шорох гравия под колесами автомобиля стих, они остановились напротив широкой лестницы. Дмитрий так же молча помог Катерине выйти из машины и одним лишь взглядом показал ей на входную дверь.
Девушка молча вошла в дом. В огромном холле каждый шаг отдавался эхом от каменных стен. Открылась боковая дверь и навстречу ей вышел очень довольный Константин Георгиевич.
— Екатерина, очень рад, что наша встреча произошла так быстро! — ухмыльнулся он, — Не хотите ли кофе? Кажется, Вы сегодня не выспались?
В ответ она лишь неопределенно мотнула головой.
— Ну каким же я буду джентльменом, если не предложу девушке позавтракать? — и он жестом пригласил ее следовать за ним, — составьте мне компанию.
Катерина вошла вслед за мужчиной в большую светлую столовую, где на широком столе из массива дерева уже был накрыт завтрак на двоих.
— Присаживайтесь, — властно сказал Константин Георгиевич, — Мне очень лестно, что вчера вечером Вы со мной поужинали, а сегодня утром уже составляете компанию за завтраком. Но нам обоим было бы приятнее, если бы ночь между приемами пищи Вы бы провели со мной.
Катерина присела на указанный стул и подняла на посмеивающегося над своей пошлой шуткой бизнесмена тяжелый взгляд.
— Вы обдумали мое вчерашнее предложение? Или хотите обсудить условия? — мужчина отпил кофе и продолжил говорить, не обращая внимание на то, что девушка продолжает молчать и не притрагивается к пище.
— Кажется, Вы не настроены на разговор, — продолжил мужчина, вытирая кружевной салфеткой губы и вставая со своего места, — Что ж, я решил преподнести небольшой подарок в знак нашей дружбы и для демонстрации открытости моих намерений.
Он поманил ее пальцем к выходу из столовой и подошел к неприметной двери, скрытой под каменной лестницей. Дверь с едва слышным скрипом отворилась. От увиденной картины у Катерины подкосились ноги, и она одной рукой ухватилась за стену, а второй в ужасе прикрыла рот, чтобы задавить возглас ужаса, который рвался у нее из груди.
Это была абсолютно пустая комната, пол, стены и даже потолок были выложены серой плиткой — видимо, чтобы удобнее было мыть. В углу была заметна решетка для слива и кран для подключения шланга. Из мебели здесь был только одинокий стул и металлический крюк в потолке, к которому был привязан мужчина. Он был без сознания, руки его были скованны наручниками и зафиксированы на крюке. Голова была низко опущена так, что лица не было видно, а его светлые волосы были распущены и свисали грязными сосульками. Стул стоял в паре метрах от пленника, словно это было место в партере для единственного зрителя, который наблюдал за разворачивающимся здесь несколько часов истязанием.