— Да, и я сейчас попытаюсь выяснить, почему, — сердце начало разгоняться до сумасшедшего ритма, зрение потеряло краски, зато приобрело чёткость. — Подвезёшь меня к твари и сразу же уйдешь сюда.

— Но… — Маша хотела было возразить, но я зыркнул на неё своими измененными глазами так, что она тут же кивнула. — Я буду тебя страховать.

— Отсюда. Маша, ты будешь меня страховать отсюда, — мои желтые глаза встретились с её непроницаемо черными. Наше молчаливое противостояние длилось секунд пять. Тяжело вздохнув, жена кивнула, но выглядела при этом несчастной.

— Теперь вы понимаете, граф, почему я старался не вмешиваться в невинные шалости своей благоверной? — спросил Перепёлкин. — До тех пор, конечно, пока она не перешла определённую черту.

— Я всё прекрасно понимаю, — я повернулся к нему, и полковник вздрогнул. Да, мои кошачьи глаза почему-то действуют на людей круче, чем Машкины птичьи.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросил он, как завороженный, глядя, как я впускаю и выпускаю когти.

— Нет. Хотя, вы можете проследить, чтобы моя жена выполнила моё распоряжение. — Я решил, что в данной ситуации когти только помешают, поэтому мои руки приняли свой естественный первоначальный вид. — Да, тебя это тоже касается. — Сказал я, обращаясь к Фыре.

Кошка сделала вид, что обиделась, хотя я точно видел, она не рвалась помериться силами с огромной твариной, лежащей неподалёку.

— Я прослежу, — кивнул Перепёлкин, переводя взгляд на дракона, который снова начал шевелиться.

Маша решительно направилась к машине и села за руль. Ни у кого из нас не возникло иллюзии, что мы сумеем объехать тварь и беспрепятственно доехать до форта. Любое наше шевеление лишь ускорит процесс его регенерации. Что же всё-таки делает эту величественную гадину настолько живучей?

Я запрыгнул в машину практически на ходу. Покосился на жену. Маша была сосредоточена. Она вела машину, сжав губы, глядя прямо перед собой.

— Не злись, — ровно сказал я, продолжая смотреть на неё. — Я не хочу, чтобы ты подвергала себя ненужной опасности. Ты моя муза, помни об этом. И я… — вот тут я немного запнулся, но тут же решительно произнёс. — И я люблю тебя.

Она медленно повернула голову ко мне.

— Ты никогда мне этого не говорил. — Произнесла она и резко отвернулась, сосредоточившись на дороге.

— Дурак, потому что, — я криво улыбнулся, открыл дверь и поднялся, собираясь выпрыгивать на ходу, чтобы Маша ни на секунду не притормаживала, и сразу же неслась прочь. Хотелось приказать ей гнать в форт, но тут я понимал, что это будет бесполезно. Поэтому предпочитал не сотрясать понапрасну воздух, выставляя себя и её в не слишком приглядном свете перед Перепёлкиным.