— Оставьте её, ваше сиятельство, — кухарка положила половник на стол. — Пускай ползает. Ей ведь надобно этот мир познавать. А что познаёшь из корзинки? Я присмотрю, чтобы не залезла никуда, нос не засунула, или хвост. Как вы назвали эту кроху, ваше сиятельство?

— Фыра, — машинально отметил я, наблюдая, как кошечка ковыляет к кухарке.

— Почему же Фыра? — женщина, глядя туда же, куда и я.

— Потому что фырчит много. Был бы парень, назвал бы Фырк. — Я снова взглянул на рубаху. — Ладно, развлекайтесь, а я пойду помоюсь да пообедаю.

Помылся я довольно быстро и также быстро поел. Мои музы вели себя прилично, и головная боль была умеренной, довольно терпимой. Обезболивающий состав я не стал пить, не известно, что меня ждёт дальше. Может, боль станет нестерпимой, отчего я вылакаю сразу два флакона подряд. Пока можно терпеть, буду терпеть, что мне ещё остаётся?

— Ну что, ваше сиятельство, не передумали в малой гостиной следопытов встречать, да о делах наших скорбных порасспрашивать? — спросил Тихон, останавливаясь в нескольких шагах от стула, на котором я сидел в здоровенной столовой в гордом одиночестве. Лучше бы уж больным сказался, да в своей комнате поел под взглядом нарисованной Марии Соколовой. С портрета-то она смотрела на меня куда ласковее, нежели оригинал.

— А пошли в гостиную. — Кивнув, я вылез из-за стола. — Во-первых, мне там всё уже известно, и незнакомые вещи, которых я попросту не помню, не будут меня отвлекать от беседы со следопытами. Во-вторых, я даже не знаю, есть ли у меня кабинет, и могу ли я воспользоваться кабинетом графа, если такового у меня нет. Так что, не будем экспериментировать. Как решили изначально поговорить в малой гостиной, так и будет.

— И то дело, — кивнул Тихон. — Тогда пойдёмте, ваше сиятельство, чего время зря тянуть?

— А дед разговаривал с ними? — догадался я спросить, когда мы уже подходили к гостиной.

— Дык сразу же расспросил, как только они вернулись. А потом в город начал собираться, да почти бегом. Только и выделил минутку, чтобы на стрельбище с вами побывать. — Ответил Тихон.

— Значит, что-то важное они ему рассказали. — Я вошёл в гостиную. — И где они?

— Сейчас кликну. Не здесь же ожидать они вас должны. Ещё натащат грязищи ножищими своими, — проворчал денщик и скрылся за дверью. Я же только и мог, что головой покачать. А что тут сказать: простые люди, простые нравы.

Следопыты вошли буквально через минуту. Неподалёку, видимо, ждали. Их было восемь человек, и они даже представились, но я запомнил только старшего егеря Захара. Он и говорил за всех, да и представил своих подчинённых скороговоркой. Все восемь крепких мужиков были как раз таки егерями. А следопыты — это потому что из всех остальных егерей, коих в клане рыси около тридцати человек было, могли лучше всех следы читать.