— Кого забил бы? Ну не тяни, — я сложил пальцы в замок и посмотрел на Захара. Тот в очередной раз пожал плечами. Мол, слышал, но сам ещё молод и участия в той разборке не принимал. Потому ничего сказать не могу, надо старика дослушать, старость уважить, да информацию из первых уст получить. И понимаю я всё, но не терпится мне услышать имя того, кто меня едва жизни не лишил. Ведь знает старик, кто был тот браконьер, знает, но почему-то медлит с ответом.

— Ну так, барон Свинцов это был. С гостем своим решил поохотиться. Да только свои угодья худые, вот и сунулся на наши земли, да ещё и на рысь, свинья такая вздумал охотиться. Его светлость Илья Никитич тогда жёстко прижал Свинцовых. Визг стоял такой, до Тигровых дошло. Сам Медведев тогда в Ямск пожаловал. Но правда на стороне Рысевых была. Тогда и от земель Свинцовских почти треть оттяпали в пользу графа. — Старик снова замолчал.

— Почему ты думаешь, что сейчас снова Свинцов за старое взялся? Если в прошлый раз по суслам хорошо так получил, с оттяжечкой? — я расцепил пальцы и сложил руки на груди.

Картина вырисовывалась не очень приглядная, особенно в свете того, что одна девушка с портрета вместе с дядей как раз у Свинцовых сейчас гостила. Знала Мария про нападение и про эту стрёмную охоту, или же их с дядькой специально за разрешением отправили к графу, чтобы под ногами не путались. Потому что мне барон Соколов не показался гнусной тварью, наоборот, произвёл впечатление честного вояки.

— Повадки егерей те же, — начал перечислять старик после очередной паузы, во время которой я терпеливо ждал, и даже ни разу не поторопил его с ответом. — Свинцовские егеря всегда так охоту организуют. Да, по слухам, нынешний барон, внучок того, с кем Сергей Ильич силушкой мерился на кулаках, часто вслух говорил, что отомстит Рысевым за унижение своего клана. Что хоть на покровительнице нашей, но отыграется. Опять же рысь не просто подстрелили, а в кольцо взяли, поглумиться, видать, захотели. — У меня снова сжались кулаки, при этих словах, а зрение внезапно потеряло краски. Силуэты стали нечёткими, расплывчатыми, и серыми на сером фоне. Я моргнул, и все краски вернулись на свои места, только вот егеря смотрели на меня, чуть ли не с восторгом.

— Правду бают, перед гибелью рысь-богиня наша благословила вас, ваше сиятельство, — пробормотал Захар. Интересно, что во мне изменилось, раз он пришёл к таким выводам? И тут я заметил своё отражение в оконном стекле, особенно затухающий блеск ярко-жёлтых светящихся глаз. Не знаю, как кому, а вот мне подобные фокусы организма не очень понравились. Если ночью такое зрение неплохо выручало, то днём только мешало. С другой стороны, кто я такой, чтобы отвергать дары рыси, или как там называется то, что со мной происходит.