— Конечно, есть, — он сначала удивился, а потом стукнул себя по лбу. — Я вам всё покажу, ваше сиятельство, и ружья туда доставлю.

Больше за всю поездку мы не перемолвились ни словом. Уже возле поместья наш отряд разделился. Мы с дедом и малой частью егерей, которые везли наших павших и добычу, направились домой. Большая же часть отряда поехала сопровождать карету с Лебедевым до города.

Был уже вечер, поэтому ружьями я решил заняться утром. Пока же мы достаточно устали, чтобы наскоро поужинать и отправиться по своим спальням.

Я вышел из ванной в одном полотенце, которым обмотал бёдра. У постели возилась та самая молодая горничная, чей потрет грел мне душу и не только душу.

— По-моему, ты делаешь это специально, — протянул я. Девушка обернулась, увидела, что я, мягко говоря, не одет и вспыхнула.

— Что я делаю специально? — она облизала губы, а я усмехнулся.

— Начинаешь перестилать мою постель на ночь глядя, хотя днём у тебя было куда как больше возможностей сделать это. Ты меня дразнишь? — она не ответила, только снова облизнула губы, я же снова усмехнулся и направился к двери. — Как тебя зовут? Я всё ещё практически ничего не помню, но это не повод, чтобы заново не познакомиться, не так ли?

— Алёна, — тихо сказала она.

— Алёнушка, значит, — я повернул ключ в замке, запирая дверь, и повернулся к ней лицом. — Жаль, что я не Иванушка. Но, думаю, и Евгений в каких-то моментах прекрасно подойдёт.

— Ваше сиятельство, — пробормотала девица. — Вы в прошлый раз, когда меня рисовали, не спрашивали моё имя.

— Да? Тогда действительно будем знакомы, — я подошёл к ней и забрал из рук чистую простыню, небрежно бросив её на тумбочку. — Брось, потом всё равно менять. Так почему ты это делаешь в такое не слишком удобное для уборки время? Только не говори, что убираешь мою комнату по остаточному принципу, когда время остаётся.

— Да что вы такое говорите, ваше сиятельство… — она возмутилась, но я приложил ей палец к губам. А второй рукой потянул за вырез платья, слишком глубокий, на мой взгляд, для служанки.

— Тише, нам всем здесь всё понятно. — Я положил руки на её плечи и подтолкнул к кровати. — Возможно, ты права, и я не рисую никого больше одного раза, вот только я не помню, как рисовал тебя в первый раз. Это надо исправить, не так ли? — она неуверенно кивнула. — Если ты против, лучше сейчас скажи, потому что потом, если передумаешь, мне уже будет на это плевать, — прошептал я ей в губы.

— Я не против, — ответила она, и я повалил её на кровать. Надо будет действительно попробовать ещё раз нарисовать эту Алёнушку, как я планировал, лежащую на смятых простынях. Но потом, может быть утром. Сейчас же у нас будет чем заняться.