Я же поспешил обратно в дом, потому что сейчас у меня сложилось вполне определённое впечатление о том, что у Рысевых не принято заботиться о чьём-то пропитании. Голоден — иди пожри. Нечего — мышку поймай. И вообще, в большой семье хлебалом не щёлкают, не маленький, поди, сам сможешь прокормиться. Так что меня и на завтрак не позвали, и обеда я мог вполне лишиться. И я ещё удивляюсь, почему такой худой? Похудеешь тут.

На обед было вчерашнее холодное уже мясо, а также хлеб с маслом и настоящий чай — дед привёз своего непутёвого внука кормить, правда, если внук сам догадается еду поискать. А не догадается, ну что же, его проблемы.

Я едва успел всё слопать и удовлетворённо откинуться на стул, как забежал Тихон, и принялся буквально у меня из рук вырывать посуду. Дом надо было оставлять в надлежащем виде, и все крошки уничтожить, чтобы мыши не подумали, будто их сюда пожить пригласили.

Я даже помог егерям прибраться. Дед при этом одобрительно кивнул и скомандовал по коням, когда последний егерь вышел из дома и вытряхнул крошки за воротами. Туш монстров во дворе уже не было. Сам двор был тщательно подметён. Вот и хорошо. А теперь можно и в путь.

Дед не обманул, когда говорил, что приехал сюда верхом. Правда, карета в его небольшом отряде тоже присутствовала, в ней Лебедев ехал. А вот машину он оставил дома. И правильно сделал, на мой взгляд. Погода была отличная, солнце уже начало припекать. Скоро дорога упадёт и хрен здесь кто проедет. Только на своих двоих и с длительными передышками. Ехали мы, не спеша, наслаждаясь поездкой. Я поравнялся с дедом.

— Сколько у нас дома ружей? — спросил я, потому что из памяти ещё не улетучилось, как я мучился с ружьём, вытаскивая его из седельных петель. Ну тут хрен забудешь, когда чуть совсем без башки не остался.

— Достаточно, а тебе зачем? — дед удивлённо посмотрел на меня.

— Хочу проверить одну теорию. Она мне просто покоя не даёт, вот здесь, как заноза засела, — и я дотронулся пальцами до виска. — Да и одно мне нужно, чтобы его раскурочить к чертям свинячьим. Хочу устройство замка посмотреть и ударного механизма.

— Зачем? — он продолжал на меня смотреть, а лошади уже и вовсе перешли на шаг.

— Хочу разобраться. Так дашь ружья?

— Уродовать хорошие ружья — не дам, — дед насупился. — Полтора десятка велю выделить, не самых лучших. Развлекайся.

— Ну вот и отлично, — я пустил Ареса рысью. — Тихон! — окрикнул я денщика.

— Да, ваше сиятельство, — он подъехал ко мне, преданно глядя в глаза.

— Дед позволил мне пятнадцать ружей не самых отличных, разумеется, взять. Мне они нужны в мастерской. У меня же есть мастерская? — запоздало спросил я.