— Скажи, — я отвернулся от портрета Марии и улыбнулся Тихону. — Он тебя не поддержит, могу поспорить. Сам же в молодости Свинцова кулаками уработал, так что, нет, Тихон, в этом он тебя точно не поддержит. А сейчас веди меня в мою мастерскую. Ты ружья туда притащил?

— Притащил, — кивнул денщик. — Может быть, сначала позавтракаете, ваша светлость?

— Позавтракаю, — согласился я. — В мастерской. Куда ты мне завтрак притащишь. А сейчас пошли, нечего время терять.

Мастерская у меня была устроена в отдельно стоящем небольшом домике. Состояла из трёх комнат, одна из которых была как аквариум — все стены представляли собой огромные окна, создающие иллюзию открытого пространства, залитого светом. Посредине комнаты стоял мольберт, на столе были расставлены краски, разложены кисти. Отдельно стояла бутылка. Я её открыл и тут же почувствовал резкий запах ацетона. В небольшой корзинке стопкой лежала ветошь.

Мольберт был занят. На стоящем на нём холсте проглядывался набросок рыси. Вот только даже в рисунках в блокноте было больше труда и желания творить, чем в этом блёклом наброске. Я что уже начал рисовать свою покровительницу и бросил на полдороге? Что же я за человек-то такой?

Развернувшись, вышел из этой комнаты и вошёл в другую, которая после той показалась мне просто чудовищно тёмной, хотя это была совершенно обычная комната с верстаком, тисками и кучей других инструментов.

— Рысевы часто поддавались порывам души, — пояснил Тихон, вошедший в комнату следом за мной. — Кто-то плотничал помаленьку, кто-то предпочитал всему любовные утехи. В глубине сада даже «Грот любви» есть, куда граф Николай, ваш прапрадед своих пассий водил, — проворчал денщик.

— Надо как-нибудь посетить это местечко. Наверняка оно стоит того, чтобы в нём побывать, правда, не с ворчливым денщиком, а с прелестницей, чтобы проверить таков ли этот грот на деле, как его представлял мой предок. — Я отвечал машинально. Глаза привыкли к полумраку, и я увидел, наконец, разложенные на верстаке ружья. — То, что нужно.

Ножовка среди инструмента, к счастью, нашлась, потому что я не представлял, как можно осуществить то, что я задумал с помощью рубанка. А задумал я сделать обычный обрез. Среди оружия, которого было у нас полно, я видел пистолеты, но это было не то. Мне нужно было хотя бы двуствольное оружие, но достаточно компактное, чтобы не тратить столько времени на то, чтобы его достать. Поэтому, взяв в руки инструмент, приступил к сложному, надо сказать делу.

Ножовка — это далеко не электропила, пришла мне в голову неожиданная мысль, когда не прошло и часа, но я сумел отпилить стволы до нужной мне длины. Оставалось только проверить, нет ли сильной потери мощности при выстреле. Понятное дело, что стрелять этот обрез будет на более короткие расстояния, чем, когда оно было приличным длинноствольным ружьём. Но мне и не нужно, чтобы оно сохранило все свои характеристики. Потому что в того же паука, или в ту мегабелку пришлось стрелять почти в упор. Так что расстояние — это не главное.