28 декабря. Суворовское училище.

— Что за бордель вы устроили? Мондавошки беременные… отставить! Никаких беременных! Вы на службе государевой, или кто⁈ — лютовал Василий, ходя перед строем «лучших» кадетов. Не знаю, первый ли я начал, да это и не сильно важно, но вскоре выяснилось, что без пары из пятнадцати девушек, получивших место, осталась только Холодец, которая Мальвина, и ее ближайшая подруга. Остальные разбрелись по офицерским комнатам или просто поменялись местами.

Вполне возможно, что именно Мальвина на нас и донесла. Хотя, может, дело в том, что на третий день некоторые кадеты совсем охренели и начали меняться своими козырными местами с первым этажом женского общежития. Нет, могли хоть с третьим, но входить все равно приходилось через окна первого, так что именно там и спалили. Ну а уж когда дежурные пришли с проверкой посреди ночи…

— Ржете, кони? — выдохшись за двадцать минут, спросил Строганов. — Ну так пахать будете как лошади, с утра до вечера. Каникулы им хотели устроить… рождественские… никакого отдыха! Никаких отпускных! Вы у меня научитесь кузькину мать… Родину любить! А не друг друга!

— Но как же, ваше благородие, — попытался возразить новенький — кажется, княжич Долгорукий. Формально он, кстати, был совершенно невиновен. Потому как, несмотря на пижонскую внешность, девушкой не обзавелся. Мне Ангелина даже рассказала, что у него вроде была невеста, но кому когда это мешало?

— Молчать! Языки в жопу втянули и стоите, выпрямившись, чтоб вкус прочувствовать! — рявкнул Василий. — Все виновны. Никакого порядка нет!..

Самое забавное в этой ситуации, если абстрагироваться от того, что на нас орут уже полчаса, построив на морозе в одной легкой форме, в том, что сделать с нами со всеми разом ничего нельзя. Это я точно знаю. На губе столько места просто нет, а выделить зачинщиков сейчас уже невозможно. Ну, кроме как расселить и каждый вечер контролировать, но мне, кажется, он и сам понимает, что уже к утру комнаты будут «смешанные» по половому составу.

В следующие пять часов у нас была самая забористая тренировка, которую я помню. Даже марш-броски и сдача промежуточных экзаменов не такие лютые выдались. А так, в полном снаряжении, с оружием и имитацией БК, в броне. Бег, окопы, снова бег, полоса препятствий…

Несмотря на напускной свирепый вид, Строганов явно гордился нами всеми. До конца испытания дошли все, хоть и не все своим ходом. Обед и радостное построение перед вернувшимся в академию графом Суворовым-младшим. Хм… хотя вроде младший теперь я. Не принципиально. Перед Романом. И снова речь, и снова репортеры.