Вот и получалось, что простого ответа на вопрос, что делать с Ангелиной и нашими с ней отношениями, у меня не было. А значит, придется прямо с ней об этом поговорить, и будь что будет. Решившись, я поднялся, собрал немногочисленную посуду и, отнеся ее в мойку, поблагодарил женщин на раздаче. Вот только всем моим планам сегодня реализоваться было не суждено, прямо на выходе меня поймал военный.

— Курсант Иванов А. Б.? — спросил он, сверившись с планшетом, на котором я успел краем глаза увидеть собственную фотографию. — Вас требует к себе его сиятельство. Следуйте за мной.

Никаких «пожалуйста» или «будьте добры». Он даже не стал дожидаться, пока я кивну или еще как-то подтвержу, что понял и согласен. Просто развернулся на каблуках и бодро зашагал прочь, в полной уверенности, что я подчинюсь приказу. Правда, нужно признать, что тут он был прав. Спорить не было никакого смысла.

Всего через несколько минут, пройдя уже знакомым путем, я оказался на взлетной площадке, где разместился штурмовой шлюп с гербом Суворовых на сером, покрытом защитной краской боку. С каждой минутой все странней. Я рассчитывал, что со мной поговорят в одной из командных палаток или на крайний случай в административном крыле. А вместо этого везут… а куда, собственно?

Двигатели взревели, и недавно набитый желудок сместился куда-то к кишкам. Я с трудом сдержался, чтобы не охнуть от таких перегрузок, но пристегнувшиеся рядом военные даже не обратили на это внимания, и я постарался взять себя в руки. Через несколько минут лета операция прошла в обратном порядке, и мне потребовалось все умение, чтобы не сблевать подступивший к горлу завтрак.

— Добро пожаловать в резиденции, — чуть склонившись, проговорил Василий, и я с удивлением посмотрел на денщика. — Следуйте за мной, ваше сиятельство.

— Можешь объяснить, что происходит? — совершенно ошарашенно спросил я.

— Ваш дед хочет поговорить в безопасной обстановке, — ответил Строганов. — Но прежде вам необходимо переодеться и привести себя в подобающий вид.

Вскоре я понял, что это значит не только помыться в нормальной горячей воде и надушиться, но и пройти через стрижку. Мне даже сбрили несколько начавших пробиваться на подбородке волосков. А когда портной, заставив меня вытянуть руки в стороны, начал подшивать прямо на мне костюм, я непроизвольно напрягся.

— Меня хочет видеть только дед? — уточнил я, вновь идя по коридору следом за Василием, тоже одевшим более официальную светскую одежду. Но тот вместо ответа распахнул передо мной дверь, и я на мгновение ослеп от сотен ярко горящих под потолком люстр. Внизу передо мной открылся большой бальный зал, и он был до краев набит народом.