Увидев нашу пятерку, барчики вначале рассмеялись, затем несколько секунд продолжали зубоскалить, пока не поняли, что мы целенаправленно идем в их сторону, а затем один из них с ухмылкой пересел на «свободное» место, явно демонстрируя, что тут занято и вообще не для нас.

— Жопу подвинул, — мрачно усмехнулся Таран, и через секунду лицо парня посерело. При этом руками его никто не трогал, просто бурят приложил наглеца прессом, да еще и аккуратно, больше никого не задев. Тот в ответ выставил щит, но плоскость мгновенно лопнула, стоило мне ее коснуться.

— Это нарушение закона! — хрипло выкрикнул парень, скрючившись в кресле. — Я все о вас расскажу!

— Естественно, расскажи, — серьезно проговорил я. — А если ты не хочешь — давай я расскажу, что тебя, сына боярского, уделал в противостоянии силы вчерашний черный. От такой славы ты до смерти не отмоешься. А теперь прочь отсюда.

— Граф-Граф, ну что же ты так. А говорил, не встретимся, — послышался за моей спиной голос, в котором я без труда узнал Герба. — Ребята, подвиньтесь чуток. Ничего страшного не произойдет, а мы найдем общий язык. Верно, Александр?

— Возможно, Геннадий, — с легкой улыбкой ответил я.

Честно сказать, мне Недосуд никогда особенно не нравился, своей высокомерностью, пренебрежительным отношением к остальным ученикам и даже дворянам. Но были у него качества, которых не отнять, — честность, как он ее понимал, некое извращенное благородство, чувство равенства и зверская, нечеловеческая трудоспособность.

Именно он стал вторым сотником, и совершенно заслуженно. К нему, как и ко мне, стремились попасть лучшие. Только если у меня в основном были ребята, прогрызающие себе дорогу сами, к нему шли уже подготовленные дворянские и дети военных. Если оценивать здраво — его рота превосходила мою по всем показателям. По крайней мере пока.

— Тебе, Граф, стоило бы выбирать себе в помощники достойных, а не возиться с чернью, — покачал головой Герб, когда мы сели рядом, прямо напротив пока свободных трибун для выступления.

— Я с тобой полностью согласен, но ты неверно понимаешь словно «достойные», — усмехнулся я, не став препираться. — Дело тут не в титуле и не в воспитании, а в том, что человек считает правильным и приемлемым.

— С удовольствием с тобой поспорю об этом. После того как стану твоим страшим братом, — усмехнулся Герб. — Ты же не рассчитываешь, что кто-то из твоих приятелей выиграет в заявленном турнире?

— Среди них? Нет, боюсь, тут кандидатов на первенство мало, — честно ответил я. — Но, если ты думаешь, что у тебя не будет достойных соперников — сильно ошибаешься. К тому же кто тебе сказал…