Он зябко поежился и приступил к погрузке. Подкатив сани к штабелю бочек, он попытался аккуратно скатить на них одну. Скатить — получилось, аккуратно — не очень. Бочка с шумом рухнула в сани, заставив стальной лист прогнуться между полозьев еще сильнее. А вот легла бочка идеально, ни дать, ни взять. Даже корректировать не пришлось. Еще раз оглядевшись по сторонам, Захар поправил карабин за спиной и, впрягшись в постромки саней, попробовал столкнуть их с места. Получилось не сразу, но зато, когда получилось, сани довольно легко и ходко заскользили по снегу.

С задвижкой на воротах склада пришлось повозиться. Прочно прихваченная морозом и ржавчиной, она сопротивлялась до тех пор, пока Захар, психанув, не вынул из-за пояса топорик и несколькими мощными ударами обухом не выбил ее из пазов. Распахнув ворота, Захар выкатил сани с бочкой на улицу, пристально вгляделся в оба конца тупиковой улочки и, не обнаружив ничего подозрительного, двинулся в путь.

Сани делались людьми, явно знающими. Если во дворе заготконторы снега было мало — сносило все порывами ветра к дальним ангарам, то на улице сугробы все-таки были порядочные. Под внушительным весом бочки сани, будь они стандартными, неминуемо бы проваливались. Однако широченные самодельные полозья держали вес и только слегка проминали снег. Во всяком случае, так ему показалось сначала.

Чем дальше он шел — тем тяжелее становилось. Взмок лесник уже через пять минут, не успев даже выйти за поворот. Пришлось устраивать привал.

Перекурив, он снова взялся за веревку и потащил сани вперед.

Через некоторое время стало понятно, что чем чаще останавливается на отдых, тем труднее ему становится. Чтоб сорвать ношу с места, приходилось делать мощный рывок. Дальше сани худо-бедно двигались, используя инерцию и предел возможностей Захара.

Он уже несколько раз пожалел о решении отправиться пешком. Наконец, в очередной раз попытавшись стронуть сани с места и потерпев неудачу, он плюнул, выругался и, швырнув веревку на снег, пошел за снегоходом.

Хрен с ним, с тем звуком мотора! Закроется в мастерской, обложится оружием, и пусть только попробует кто-нибудь завладеть его имуществом! Ага, два раза! Пусть идут, сами себе ищут.

Бурча себе под нос, он с упорством парового локомотива преодолевал сугробы. Вот он уже добрался до первых жилых построек. Крайняя улица была засыпана почти под второй этаж, и он еще раз обругал себя за попытку тащить бочку на себе. А ну-ка, яма где под снегом? И горючку потерять можно, да так, что потом не вытащишь, и самому кувыркнуться.