Суча ногами, он отполз на заднице к стене, прислонился к сырому бетону, вжался в него, будто пытаясь раствориться между молекулами раствора. А совсем рядом, по короткой лестнице без перил, доносились шаркающие шаги мертвых солдат. Они шли сюда. Шли за ним.
— Пошли вон, твари! Хрен вам, а не я, понятно? Хрен вам!
Лесник нащупал на полу возле себя обрез, взвел оба курка и, обдирая эмаль на зубах и царапая небо, сунул холодный ствол себе в рот. Большие пальцы легли на спусковые крючки и задрожали. Шаркающие шаги приближались. Он изо всех сил зажмурился, пальцы дрогнули…
«Захар!!! Стой!!!»
От неожиданности он едва не спустил курки, но успел остановиться. Вынув обрез изо рта, он закрутил головой по сторонам.
— Аня?
И будто кто-то разом обрубил все звуки.
Тишина. Полная тишина. Мертвая. Ни хрипа, ни шарканья. Что за дерьмо?
Он оперся об пол и попытался подняться. Получилось, хотя и с трудом. Колени дрожали, было неприятно и холодно.
— С-сука…
В паху было мокро. Черт, стыдно как! Хорошо, никто не видит. Но стоп! Что за хрень тут происходила?
В памяти остались лишь смутные образы — едва покачиваемые сквозняком трупы солдат в казарме, тянущий руку к нему офицер со снесенным выстрелом черепом. Шевелящиеся куски мяса на лестнице.
— Ничего себе… — только и пробормотал лесник, вытирая лицо.
Сейчас ничего из вспомнившегося не было. Только вонь стояла. Воняло будто газом каким-то. Что за ерунда? Когда спускался, он этого запаха не слышал. Что это? Какая-то боевая фигня, хранившаяся здесь, дала утечку? И глюки от этого? Захар нащупал фонарь, разогнал его, высунул голову в коридор и скривился.
Прямо у входа в тамбур лежала мертвая лиса. Скелетов — ни с ножом в груди, ни с дырой в голове видно не было.
— Да пошли вы все! — пробормотал лесник, отступил назад и, ухватившись за такие холодные и такие надежные скобы лестницы, полез наверх.
Глава 11 Побег
Выбравшись наружу, Захар, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, быстро вышел с территории части. Лес за воротами уже не казался таким угрожающим. Когда деревья скрыли вход на территорию, леснику стало спокойнее, но он не останавливался, пока не дошел до опушки. Там он опустился на колени, набрал полные ладони снега и растер лицо. В висках еще стучало, но дыхание уже начало успокаиваться. Рука наткнулась на что-то, и Захар выдернул из носа трубочки, скрученные из газет, с отвращением отшвырнув их в сторону. Дышать сразу стало легче. Чистый воздух наполнил легкие и показался невероятно вкусным.
Надышавшись, лесник осмотрел свое имущество. Все было на месте. Если бы не это, да не бумаги за пазухой, он решил бы, что сам поход по подземелью ему причудился. А так он не мог с уверенностью сказать, что из пережитого было реальностью, а что — плодом воспаленного воображения. По крайней мере, зарубки на топоре говорили о том, что он им определенно орудовал. М-да. Дела.