Вот мелькнула еще одна переборка, Трегубов резко дернул дверь на себя и вошел внутрь Командного пункта.

— Ну и что тут? Ага. Понятно. — Трегубов резко развернулся в сторону начальника гарнизона охраны. — И из-за этого ты меня дергал? Сами не могли управиться? Или мне убраться помочь?

Тарас еще раз взглянул на то, что находилось за спиной у Трегубова. В кресле дежурного сидел заместитель полковника, майор Фесенко. Возле кресла валялся табельный «Макаров», а обзорные экраны, за которыми, если бы ЗКП был действующим, полагалось следить дежурному, были выпачканы серо-бурым. Верхняя часть черепа майора отсутствовала.

«Ствол под челюсть нижнюю сунул, вот крышку черепа и снесло», — мелькнуло в голове у полковника.

— Точно сам? — Трегубов вопросительно взглянул на Воронова.

— Так точно, Петр Николаевич. Боец из срочников видел.

— А сейчас где он, этот боец?

— В сортире, блюет.

— Тащи его сюда.

Старший лейтенант развернулся и вышел. Трегубов подошел к пульту, вытянул из-под него второе кресло и внимательно осмотрел. Не обнаружив на нем ни брызг крови, ни ошметков мозгов, удовлетворенно кивнул, откатил кресло подальше от трупа самоубийцы, уселся в него и с явным наслаждением закурил, откинувшись на спинку.

Не успел он докурить сигарету, как в коридоре вновь послышались шаги. Первым в Командный пункт вошел бледный, худощавый солдатик. Глаза бойца испуганно бегали, а нижняя челюсть подергивалась, из-за чего складывалось впечатление, что солдат вот-вот заплачет. А может, так и было. Увидев полковника, рядовой придал своей фигурке какое-то подобие уставной стойки «смирно» и, отдав честь, заикающимся голосом доложил:

— Рядовой Кобыев! По вашему приказанию прибыл. — Из-за спины бойца раздался смешок Воронова.

— Вольно, рядовой Кобыев. — Трегубов сбил пепел прямо на пол. — А расскажи-ка мне, рядовой Кобыев, что ты на КП делал? Или у нас тут уже рядовые вахту несут?

— Нн-никкак нет, товарищ полковник! Я… пришел доложить дежурному о творящемся непотребстве, а он тут как раз… Бах! — и мозги наружу… — Боец позеленел, видно было, что слова даются ему с огромным трудом.

— Стоп-стоп-стоп, Кобыев! О каком еще непотребстве? И почему ты, а не старший рабочей смены?

— Так старший тоже там… с ними… сам…

— Что «сам»⁈ С кем «с ними»⁈ Где «там»⁈ — Гаркнул, не выдерживая, Трегубов. — Ты будешь внятно докладывать или продолжишь мычать?

— На ферме… пьют…

— Что??? — Полковник аж подпрыгнул.

— Пьют, товарищ полковник. Вскрыли запасы спирта и пьют… а я… а мне… Нельзя же так! Сейчас, наоборот, когда такое творится…