Погрузившись в размышления, он и не заметил, как добрался до промзоны. Хороший поселок, компактный. Все под боком. Только вот с размышлениями подвязывать надо, ничем хорошим такие погружения в себя не закончатся.

К воротам заготконторы он подошел, уже собравшись. Естественно, они были закрыты. Зато дверь офиса — нараспашку. Выставив ствол автомата, он заглянул внутрь. Пусто. Вполне предсказуемо. А что он ожидал увидеть? За несколько часов, проведенных в поселке, он не встретил ни одной живой души. Все говорило о том, что люди покинули поселение давно и насовсем. Чего же он ожидал здесь? Пройдя через проходную и на всякий случай заглянув в комнатушку менеджеров, он вышел во двор. Миновал высокие штабеля бревен, бросил взгляд на несколько навеки замерших вдоль ангаров «Уралов» и повернул за угол. И замер.

Да! Вот оно! Сегодня звезды явно ему благоволили! Высокий штабель зеленых, двухсотлитровых бочек никуда не делся! Фасованные не из наливника, а на заводе, герметично запечатанные бочки! Двести литров — это… это… Захар достал из-за пазухи прихваченный в мастерской паспорт и стал лихорадочно листать облезшую книжицу. Так, объем двигателя, объем бака, расход. По паспорту расход топлива (без загрузки, конечно!) составлял 35 литров на сто километров. Ну, пусть будет сорок, учитывая то, что он планировал основательно загрузить снегоход. Больше одной бочки взять не получится, и так двести килограммов, шутка ли! Но даже так, бочка, да шестидесятилитровый бак… Да это на шестьсот километров хватит с лихвой! А учитывая, что по мере движения бочка будет пустеть — так и больше. Маловато, конечно, раза бы в два больше, но выше головы не прыгнешь. В идеальных условиях топлива хватило бы ему до самого Иркутска, только где они, те идеальные условия? Ладно, разберемся.

Вот в этом пришибленно-счастливом состоянии его и накрыли.

На зверя, показавшегося из распахнутых ворот стоящего поодаль барака, Захар не обращал внимания до той самой минуты, пока не услышал глухое, угрожающее рычание. Подняв голову, лесник встретился взглядом с крупным псом непонятной масти. В прямом и немигающем взгляде недвусмысленно читалась угроза. Он не предупреждал рычанием, не пугал, нет. Пес тупо хотел жрать. И одинокая человеческая фигура показалась ему как нельзя более подходящей кандидатурой для трапезы.

Захар рефлекторно сделал первое, что делает любой человек, завидев собаку: он присел и сделал вид, что подбирает камень. Пес зарычал еще громче. Захар выругался. На звук рычания из барака вышли еще две собаки. Все такого же невнятного окраса и лишь слегка уступающие вожаку в росте. Лесник невольно попятился. Сделав еще шаг назад, он замер. Над базой лесозаготовительной конторы висела гнетущая тишина. Только отчетливое «клац-клац» собачьих когтей, постукивающих по ледяному насту, послышалось из-за спины.