— Люциан пропил все что можно, включая половину своей страны, — мрачно произнес Эльдмар. — Когда-то давно он и вправду был сильным правителем. Улаживал конфликты с соседями, поднимал торговлю, строил мануфактуры, пользовался уважением подданных. Но потом страсть к азартным играм и вину стала брать верх. Он приблизил к себе отъявленных жуликов и мерзавцев, которые принялись растаскивать казну по карманам. Оргии во дворце гремели чаще официальных приемов. Дела стали приходить в упадок, закрома — пустеть, а друзья-собутыльники, которым король щедро раздавал направо и налево земли, титулы и должности, взялись обирать и без того беднеющий народ. Тот взроптал. Когда под Люцианом зашатался трон, он принялся яростно уничтожать всех, кто имел хоть призрачное право на престол. Своих наследников у Люциана нет, королева, не выдержав поведения дражайшего супруга, померла от сердечной болезни. А по законам Валлора примерить корону может только тот, кто насчитывает в предках не менее семи поколений королевской крови.

— И что было дальше? — подзадорил примолкшего было рассказчика я. Понять мотивы властителя Валлора не составляло большого труда: я вдруг вспомнил, что где-то мимоходом читал, будто когда-то и сам Люциан Первый взошел на престол схожим образом — в результате дворцового заговора. Ясно, чего именно он всегда боялся в глубине души.

— А дальше король чужими руками перебил или сгноил в тюрьмах практически всю знать, что могла бы претендовать на власть в Валлоре. Да в общем-то всю, за исключением одного старинного, влиятельного и очень богатого рода, Феристильдов. С ними он воевать в открытую побоялся, слишком уж крепкие у семейки связи, да и чересчур уж запутанный клубок внутриполитических завязок пришлось бы при этом разрубить. Потому Люциан поступил иначе: надзорная палата состряпала против Феристильдов дело, обвинив их во всех смертных грехах, а затем король натравил на несчастных кондотьеров. Гильдии, в общем-то, плевать на внутренние дрязги заштатного королевства. Вот они и отрядили исполнителем меня. Правда, забыв посвятить в пикантные подробности заказа.

Эльдмар тяжело вздохнул.

— Семейство Феристильдов твое отступничество все равно не спасло, — подал голос Бамбур. — Хугберт Феристильд, его жена и сын, родившийся через год после исчезновения девочки, погибли. У Гильдии длинные руки.

— Да, но Аквилия спаслась!

Слушая своего старого наставника, я судорожно соображал. Если хотя бы один претендент на престол все еще жив, королевской власти в Валлоре действительно грозит нешуточная опасность. Одно дело — государственный переворот, в ходе которого бунтовщики могут посадить на трон человека, действительно имеющего на это законные права. В таком случае заменить утратившего всеобщую поддержку короля компромиссной фигурой могут возжелать не только народные массы, противоборствующие политические силы тоже в состоянии прийти к некоему согласию. Совсем другое дело, когда такой фигуры нет. Здесь неизбежны ссоры, дрязги и междоусобицы, каждый клан будет тянуть одеяло на себя, и попытается протолкнуть во дворец собственного ставленника. Удержать власть в такой обстановке, балансируя между интересами разных группировок, намного проще. Оставался не до конца понятным только один-единственный вопрос…