— А почему король решил покончить с конкуренткой прямо сейчас? — спросил я.

Смуглолицый и эльф переглянулись.

— В стране идет гражданская война, — с неохотой пояснил Бамбур. — Южная провинция восстала, вскоре под знамена чудесным образом спасшейся Аквилии перешло несколько отрядов из числа королевских войск, начали бунтовать западные и восточные уделы… Бунтари разграбили военные склады, завладели оружием и боеприпасами. Теперь они представляют серьезную угрозу престолу.

— Подождите, — прервал смуглолицего я, — не понимаю. Зачем королю искать девушку, если она возглавляет бунтовщиков?

— Потому что во главе мятежников — не Аквилия Феристильд, а самозванка, — отрезал Бамбур. — Где прячется настоящая Аквилия, никто не знает. Кроме нашего друга Эльдмара, пожалуй.

Мы покинули дворец и оказались на площади перед тенистым парком, в глубине которого тихо журчали фонтаны. Карета, привезшая нас сюда, ждала пассажиров чуть поодаль.

— Ты действительно считаешь, что разыскать Аквилию и завершить не оконченное Эльдмаром дело — лучший из всех возможных вариантов? — пристально посмотрел на Бамбура я.

Тот с минуту помедлил с ответом, будто раздумывая, стоит ли разъяснять мне очевидные вещи, но в конце концов все-таки снизошел до ответа:

— Ты еще очень молод, Грат, и много не понимаешь. Видишь ли, я — не только старший магистр Гильдии, я дворянин Валлора и советник короля. Мы с тобой живем в сословном обществе, и у дворянского сословия очень много привилегий, особенно, если сравнивать с… — он пошевелил пальцами, — со всеми остальными. Но мы платим за эти привилегии обязательный налог. И я говорю сейчас не о деньгах, Грат. Это налог кровью, которую дворяне обязаны пролить за свое отечество, коли возникнет такая необходимость — как бы пафосно ни звучали мои слова. Привилегии рождают обязанности. Кому больше дано, с того больше спросится. Потому не важно, что считаю я. Важно, как будет лучше для королевства.

Что ж, Бамбур, вернее, маркиз Олдрик да Монфор, смотрит на сложившуюся ситуацию со своей колокольни. Он должностное лицо и придворный, ему в этой стране жить. Понятно, что он заинтересован в ее благополучии — от этого напрямую зависит его личное благосостояние. Если бунтовщики возьмут столицу и ворвутся во дворец, неизвестно, пощадят ли они советников короля, или вздернут их на первой же попавшейся осине… А вот и наша карета.

Пропустив вперед Отру и взявшись за бронзовую ручку двери, я замер, как вкопанный.

Память наконец подсказала мне, где я слышал раньше фамилию Феристильд. Именно ее произнес умирающий человек на пороге трактира в Розельвине.