Тут я не нашёлся, как съязвить. Он говорил о смерти так спокойно и буднично, что мне стало не по себе. Ненависть к нему резко стала улетучиваться — ради правды, в которую не веришь, никто не захочет умирать. А этот смирился.
— Не переживайте так, господин Грецкий. Мы, скорее всего, больше не встретимся, но я был раз с вами познакомиться.
— Ну, вы это… — начал было я, но барон отмахнулся:
— Не стоит. Чистокровные слишком глубоко проникли в нашу службу, и моих сил тут может не хватить. Поэтому, если со мной что-нибудь… кхм… если со мной нельзя будет связаться, обратитесь к этой персоне, — он протянул мне бумажку, — Или, если он обратится к вам, не откажите ему в помощи.
Барон заботливо сунул бумажку мне за пазуху и похлопал меня по груди. Тут карета остановилась.
— Не забудьте сжечь… До скорой встречи, Борис Павлович, — барон сам открыл дверцу.
Я не решился сказать «прощайте». Лишь кивнул.
— Увидимся.
Карета укатила, а я так и остался стоять перед воротами дружинного двора со мешанными чувствами. Ругались, ругались, а потом вдруг оказалось, будто этот службист напрямую укатил в царство мёртвых. И я в этом отчасти виноват…
— Гадство! — вырвалось у меня.
—И не говори, — буркнула Велена, —На ведьму решили всё свалить!
Глава 18 Заслужил
Имя, написанное на бумажке, ни о чём мне не говорило… «Бортник Острозуб с реки Шумихи». Запомнить это было легко, а пожелание барона Вышнедревского следовало выполнить, поэтому я положил иолит на землю, заставил его раскалиться, и поджёг бумажку. Развеял пепел по ветру, затем, обжигаясь об остывающий камень, как об картошку из углей, положил его в карман.
—Шумиха — это небольшая речка, к северу от Качканара, — задумчиво сказала Велена, —Там, кстати, есть болото. Небольшое, но болото.
— А бортник — это же пчеловод? — на всякий случай уточнил я.
—Эээ… ну да. Орф, ты иногда задаёшь воистину странные вопросы.
Я лишь усмехнулся в ответ. На воротах никого не было, и даже гридница была пуста — для раннего утра это было необычно. Сначала я подумал, что, наверное, всё же получу нагоняй от княжны или даже барона Демиденко за то, что отсутствовал. Скорее всего, княжна Ростовская уже спит в своих покоях, а воевода приставил к ней охрану из своих воинов, и барон Демиденко просто не мог этого не заметить.
Но громкий смех, донёсшийся со стороны дружинного двора, принёс мне облегчение. Я нашёл княжну в компании двух старых учителей — орка Орчеслава Добрынича и эльфа Ухояра. Ростовская сидела задумчивая, покачивала в руках дымящийся прутик да смотрела на костерок, который бросал отсветы на её нежно-зелёное лицо… Я не удержался от мысли, какая всё же это красивая девушка.