Я же так и не отпустил руку герцогини и даже чуть оттянул её на себя, чтобы корпус Жлобиной прикрывал цель. А целью, судя по траектории подлетевшей руны, был именно адвокат. С бешено бьющимся сердцем, грохочущим в ушах набатом, я наблюдал, как чёрный знак плюхнулся в плечо герцогини… и, сверкнув белым, просто осыпался.
Герцогиня не вспыхнула красным пламенем, не закричала… вообще ничего. Так и сидела, придерживаясь за лоб и будто бы сквозь боль хохоча над шуткой адвоката.
—Поразительно! О-о-о, Предтечи!!! Пусть сохнет моя ярь! — Велена так и фонтанировала эмоциями, —Обычная церковная молитва, обычная любовь… и работает! Немыслимо!
— Грецкий!
Я, едва ли не мокрый от пота, очнулся от строгого окрика. Оказалось, барон Демиденко в веселье не участвовал и смотрел на меня, как на явно лишнего.
— Что-то мне подсказывает, что телохранитель — это хранитель, находящийся у тела, которое он охраняет? — сквозь зубы процедил Демиденко, — Или, может, я ошибаюсь? Как думаете, господин граф? — спросил он у Ефратова.
Тот, так и продолжая улыбаться, кивнул.
— Борис Павлович, право, мне уже получше. Вы можете идти, спасибо вам за прекрасный танец, — тут же сказала герцогиня, желая разрядить обстановку.
Я улыбнулся ей и двинулся обратно, чтобы быть поближе к княжне. Кажется, она тоже уже оттанцевалась.
А где этот пухляш-то⁈ Мой взгляд забегал по залу… Глаза, стрельнувшие в меня неприкрытой ненавистью, обнаружились у выхода. Коваров, напоследок глянув на меня, тут же исчез за дверьми. Видимо, понял полукровка, что дальше уже рисковать не стоит, и всё может выйти из-под контроля.
Ну что ж, Грецкий, поздравляю. Кажется, у тебя появился ещё один враг! Кстати, в моей коллекции врагов орфа ещё не было…
— Наплясался⁈ — грубо спросила меня княжна, когда я вернулся к колонне, и даже не дала мне и слова сказать, — Я хочу в свои покои, я устала! — затем быстрым шагом двинулась совсем в другую сторону, в глубь особняка.
Глава 11 Ход конем
Внутрь покоев, как и ожидалось, меня не пустили. Вместо этого княжна, не поворачивая головы, лишь бросила:
— Сиди тут и охраняй! — и, гордо вскинув подбородок, заскочила в свою комнату. Хлопнула дверь, и я остался снаружи, с яростью глядя на крашеное дверное полотно с вычурной резьбой.
Нет, конечно, я не планировал попасть внутрь и склонить Дарью Никитичну к жарким объятиям. У меня всё ещё была голова на плечах, и она мне подсказывала, что личное со службой никогда не смешивают.
А тут явно было что-то не просто личное, а прямо-таки сокровенное… Это подтверждали едва слышные всхлипы за дверью — эмоциональное напряжение наконец-то спало, и княжна разревелась в подушку.