Взмыленный, тяжело дышащий Захар был необычно тёмным, цвета старой еловой хвои. Он победно улыбался, выпятив грудь, — мол, победил-таки я механизьмус окаянный! При этом он держал на согнутой руке готовую для меня одежду. Новые тёмные брюки, рубашка и визитка, всё идеально выглажено.

Да сколько уж говорить ему, что у меня на службе такой костюм и дня не продержится⁈

Вдруг из бисеринок пота на лбу Захара послышался голос:

—А кто у нас должен Лелю взять с собой?

Я поморщился, поняв, что могучая сила колдуньи и вправду достанет меня везде. Сколько я смогу вот так прятаться от своего отражения? Даже воды попить не смогу, она меня за губу укусит.

Буду ягодами питаться, сочными… Немытый, нечёсанный, сидящий как бабай в тёмном чулане, зато победивший ведьму.

— Ладно, — буркнул я, вытаскивая меч Убийцу Троллей на свет, — Поедет она с нами.

—Что ладно?

— Кто поедет?

Ведьма с Захаром спросили одновременно, но я лишь отмахнулся. Попросил у слуги плеснуть мне во флягу ярь-отвара, хотя из-за сегодняшней активной волшбы он мне не сильно помогал, и двинулся на улицу, к поджидавшей меня карете.

Захар, сияющий от счастья, тут же вскочил на козлы. Мол, какое для него счастье снова катать своего барина по Качканару, чтоб все смотрели да завидовали.

Ведьма деловито забубнила, едва я откинулся на велюровом кресле, глядя на новенький тент над головой.

—Барона Вышнедревского ты навряд ли сможешь найти. Да и подставишь ты его, если начнёшь спрашивать о нём у Ефратова или его окружения — барон ведь говорил, что его с расследованием ничего не должно связывать.

Я лишь поджал губы. А меня должно это волновать, нет? Не должно…

—Поэтому нам наверняка надо идти к этому пасечнику, к Острозубу. Кстати, для быстрого восстановления Лели нам может понадобиться его мёд. Ты ведь хочешь, чтобы она была тебе полезна?

Я ничего не ответил, а попытался мысленно раздавить Велену огромным болтом, упавшим с небес. Никакой болт её, конечно, не раздавил. Но меня очень бесило, что всё, что я буду дальше делать, теперь казалось исключительно капризом ведьмы.

К счастью, пока ехал и дышал свежим воздухом, мне сатло намного лучше. Когда я добрался до дружинного дома, то отослал Захара домой, мало ли что с больной приключится. А сам я, едва кивнул стражнику и прошёл через ворота, натолкнулся на свирепого воеводу — тот как раз ходил возле гридницы, словно медведь-шатун. Смотрел вокруг бешеным взглядом, и будто бы искал, на кого накинуться.

— Ага, Грецкий! Ну-ка за мной!

— Платон Игнатьевич, спешу заметить, что должность моя…

— Не умничай, телохранитель! Помню я про твою должность! — воевода безо всяких церемоний схватил меня за ворот и властно толкнул в сторону дружинного двора, где, как оказалась, зачем-то собралась огромная толпа народу.