Как сказала Велена, эта занятная фиолетовая волшба обладала не только свойством невидимости, но ещё и всё время смазывала взгляд. Если любопытствующий совершенно не знает, что именно ищет, заклинание будет направлять его внимание куда угодно, но только не на эту скрытую нишу.

Я наощупь нашёл крышку, попытался поддеть. Кхм, не поддаётся. Да уж, было бы удивительно, если бы ларчик открывался так просто. Гадство! Руну на его боку вижу, сам ларец не вижу.

—Ты щупай, щупай, — хихикнула Велена, —Насколько помню, пальцы у тебя нежные и чуткие, ничего важного не пропускают.

— Чего ты можешь помнить? — съязвил я, — Я с тобой и минуту в сознании не был.

Тут мои пальцы и вправду нащупали довольно большую нишу спереди ларца, с пазом внутри. И паз этот был довольно интересной формы… Нет, конечно, мои пальцы не были чувствительными, как у слепцов, которые различают тексты. Но у меня были мозги, и они подсказали мне снять с шеи мой родовой кулон.

На третьей попытке медальон всё-таки вставился, как положено. Лёгкий поворот… Нет, не двигается. Стоп, против часовой же открываем, так?

Щелчок, и вдруг передо мной появился резной ларец из чёрного, как смола, дерева. Его крышка была слегка приоткрыта. Фиолетовая руна теперь мерцала очень слабо, словно выключилась.

—Давай, ну! Открывай же!

— Как всё-таки работают все эти заклинания? — спросил я, слегка оглаживая крышку и пока не решаясь открыть, — В этом ларце тоже, получается скрыт ярь-алмаз?

—Вполне может быть, — пояснила Велена, —Но та краска-варь, которой наносили эту руну, может содержать в себе алмазную пыль. Эта техника очень сложная, и требует большего мастерства от яродея, но зато такие заклинания труднее взломать. А так, достаточно было бы найти ярь-алмаз и повредить его.

— Повредить алмаз, — улыбнулся я, — Смешно.

—Не придирайся к словам, орф. Ярь-алмаз легко повредить, если перенасытить его ярью. Для таких целей навряд ли кто-то будет использовать дорогие и качественные камни, — Велена явно увлеклась лекцией, —Кстати, можно и наоборот, просто вытянуть всю ярь из алмаза. Ну или просто вытащить камень отсюда, лишив заклинание подпитки. Ты открывать будешь или нет⁈

Ну как было признаться, что я очень волнуюсь. Матушку я ни разу при этой разумной жизни не видел, но Захар много о ней рассказывал, а ещё о том, каким неблагодарным сыном я был. Поэтому сложно было описать ту гамму чувств, что переполняла меня.

Стою тут, убив злодеев, в доме матушки, проданном мной же за долги…

— Ну что ж, — с лёгким придыханием я открыл крышку.

Бумаги. Золотые и серебряные рубли. И довольно крупный, размером с ноготь, ярь-алмаз, чистый и прозрачный, как… как… От волнения у меня и вправду едва-едва навернулась скупая слеза.