Твою эльфячью бабушку, Велена, что происходит⁈ Когда я передал подошедшему гному баночку с прахом, у меня возникло чувство, что я саму ведьму отдал… Будто что-то натянулось, надорвалось внутри меня, и перехватило дыхание от того, что душа ухнула в возникшую пустоту.

Я весь взмок. Пот тёк по лбу, затекая в глаза и размывая довольное лицо Подгора Гномьяныча, который открыл банку и смотрел внутрь. Казалось, на его лице мерцали всполохи несметных богатств, которые он там узрел.

Наконец, царь отдал банку слуге, потом задумчиво глянул на меня.

— Первородная знала, что делает. Она знала, что цена выше, чем следует… Ты получишь «лечебный камень».

Я с трудом пришёл в себя. Что значит, «знала⁈» Эй, где моя ведьма, мать вашу гномью!

— А… а мой долг? — вдруг спросил я.

— Полукровка, о чём ты?

— Вы забрали мой камень, мою «подсоблю». Получается, теперь Борис Грецкий ничего вам не должен?

Брови царя тут же возмущённо приподнялись. Наивные… Они что, думали, я просто буду стоять и смотреть на их беспредел? Тем более, после такого… Велена, да что ж ты наделала-то⁈ Хоть кто-нибудь мне объяснит?

Вперёд выступил один из гномов возле трона. Он был одет в жёлтую мантию, видимо, какая-нибудь учёная каста.

— «Подсобля», которую тебе дали, полукровка, не раз спасла твою жизнь, — констатировал гном, — Разве жизнь не является высшей ценностью, которую тебе подарили гномы?

Я едва сдержался, чтоб не усмехнуться. А почему же эту мудрость мне изрекает не сам царь, а его подданный? Сдаётся мне, тут была какая-то хитрость. Царь не может лгать?

А может ли быть так, что гномий долг висит над ними точно таким же дамокловым мечом, как и надо мной⁈ То есть, если я соглашусь, то избавлю их от лишних хлопот? О-о-о, да тут не Подземное Царство, а самое что ни на есть Хитрожопое Государство!

Эх, а как Копаня заливал мне про гномью искренность, и, дескать, как они, такие чистые и безгрешные, беззащитны перед подлой и жестокой политикой Империи…

Я сказал:

— Раз на мне долг, то моя жизнь принадлежит гномам. Получается, камень спасал то, что принадлежит вам, — каждым своим словом я вбивал гвоздь в недовольную рожу учёного, — Тем более, пока «подсобля» была у меня, я справно выполнял требования Копани Тяженича. Нет камня — нет долга!

Подгор Гномьяныч постукивал рукоятью по подлокотнику, с хмурым лицом выслушивая мои рассуждения. А я, кажется, поймал настоящее вдохновение.

Не знаю, зачем я так цеплялся за этот долг и за свой камень. Казалось бы, вот шанс, гномы сами хотят съехать с этой темы… Но нет, от меня так просто не уйдёшь! Если Грецкий кому-то должен, то он отдаст так, что не отвертитесь!