— Ваша твёрдость… — стискивая кулаки, процедил я сквозь зубы.

В моей голове мелькали совсем другие слова: «Разве я оспариваю, что это ваши чертоги⁈ Разве я не стою здесь, потому что вы сочли меня достойным? Почему вы навесили на меня долг из-за иолита, но теперь его же и отбираете⁈ Да кто вы вообще такие, чтобы разбрасываться долгами, и их же отбирать?»

Но я понимал, что эти слова мне нашёптывает моя злость. А гнев всегда плохой советчик. Гнев может подсказать, как удовлетворить его сегодня, но потом он не сможет заполнить выгоревшую пустоту…

Нет, настоящие дела требуется творить на холодную голову. Ну, нагрублю я царю, и последствия уже будут другими.

Поэтому я неожиданно сказал:

— Во мне находится душа Первородной, вы её знаете… Это Велена, ведьма с Конжакского Камня.

— Я прекрасно вижу её, полукровка, — губы Подгора Гномьяныча чуть дёрнулись в ухмылке, — Я вижу, что она хочет говорить. Но я не буду говорить с ней.

Я с трудом сохранил самообладание. То есть как не будет говорить⁈ Такого пункта в нашем замечательном плане как бы вообще не было… Гадство!

— Велена просила вас о помощи, ваше простёртое подземство.

Повисло молчание. Царь смотрел на меня, и в то же время куда-то внутрь меня, словно переглядывался с Первородной… И чувствовалось, что у этого хитрого и… кхм, не побоюсь этого слова, подлого гнома наступил долгожданный момент триумфа.

— Значит, Первородная… гм… просит⁈ Ну что ж, я выслушаю…

Я помолчал несколько секунд, в недоумении от того, что Велена так и не заговорила. Какого, спрашивается, чёрта⁈

— Я выслушаю её просьбу именно от тебя, полукровка, — снисходительно пояснил царь, — Мы достаточно натерпелись от заносчивых Первородных в своё время. И то, что сейчас происходит с нами, с нашим гномьим родом — полностью их вина!

Медленно выдохнув, я терпеливо поведал, что мне нужен «лечебный камень» для ведьминой ученицы, раненой чёрной волшбой. Рассказал про Чистокровных, про то, как освобождал Лелю, и что ей теперь надо встать на ноги. Как раз для того, чтоб сопровождать меня в поход, который им, гномам, тоже как бы нужен.

Но царь слушал со скукой до того самого момента, когда я показал, что именно Велена просила передать в обмен на «лечебный камень»…

— Прах Первородной⁈ — глаза Подгора Гномьяныча округлились, и мне показалось, что он едва не привстал. Пробежались шепотки по всему залу, а Копаня Тяженич, кажется, стал совсем белым.

Он едва заметно покачал головой. Мол, «что ж ты наделал-то, верхоёвина⁈»

Но назад пути не было, хотя я вдруг заподозрил, что цена за «лечебный камень» оказалась высоковата… И почему-то я был уверен, что моя ведьма прекрасно знала, как себя поведёт гномий царь.