— Я лучше буду Зотову должен, — вогнал последний гвоздь в гроб надежды быстрого обогащения Дробышева его собеседник, — Тот дает деньги, берет деньгами, ломает ноги в случае чего. С ним всё просто и понятно. Давай, до свидания. До завтра.
И парни уйдут, оставляя позади себя кипящего злостью студента, у которого были самые серьезные планы на теневое верховенство в академии. Теперь их придётся пересмотреть. Неудавшаяся попытка вымогательства и удар по самолюбию — это, конечно, неприятно, но вот лишиться тех, кто в будущем должен был стать его верными подручными — намного хуже.
Раздосадованный и злой, Дробышев не заметит, что возвращается в общежитие без своего давнего и верного спутника — плотно набитого бумажника. Его потерю будет держать очень тонкая и бледная ручка одной очень незаметной (когда ей этого по-настоящему хочется) эйны, а вторая будет деловито копаться в содержимом. Распотрошив добычу, девушка напихает купюры себе в лиф, став временно обладательницей чего-то, слегка напоминающего грудь, а сам кошелек зашвырнет на крышу корпуса, у которого это всё и будет происходить. Злодейски ухмыльнувшись, Пиата заспешит вслед уходящему другу господина. А то как бы он сам бинты снимать не начал, не дозвавшись её.
Перемажется же…
Глава 20
— Ты просто не можешь жить спокойно, да, Кейн? — обреченно бубнил под нос Азов, разглядывая только что купленную им кепку-«аэродром». Выглядел блондин взъерошено и грустно, а на его тонком красивом лице крупными буквами было написано, что он теперь салоны любимой мамочки считает не самым страшным злом на земле.
— Если ты не обратил внимание, то я никого специально не задеваю, — парировал я, разглядывая такую же кепку, но серого мышиного цвета. Отличная штука. Модная, смешная, здорово отвлекает внимание от глаз и вообще черт лица. Взять? Не взять?
— Ты опозорил Ренеева. Прилюдно, при всем классе. Он этого просто так не оставит, — серьезно проговорил мой товарищ, переключив свой раздраженный взгляд на меня.
— А что мне оставалось делать? — возмутился я, — Этот придурок с вожжой под хвостом учудил такое, что мне больше ничего не оставалось, как поставить его на место!
— То есть, ты не рассматривал возможность просто поделить деньги на всех наших, кто был на Каскаде, да? — смерил меня взглядом Костя, тут же отвечая сам себе, — Ну конечно ты об этом и не думал.
— Ради чего?
— Ну хотя бы ради того, что они тебе легко достались, а разделив их, ты не стал бы врагом всем студентам?
— Почти всем.
— Ну да, я тебя еще терплю.
— А я еще не позволяю окружающим относиться к тебе как к плюшевой игрушке.