Ладно, посмотрим, кого там черти приволокли. Может, это связной? Да не, слишком быстро…
За дверью мной был обнаружены опухший нос, красные щеки, заплаканные глаза, дрожащие пальцы, вцепившиеся в гримуар, а также и всё остальное, отзывающееся совокупно на имя «её светлость баронесса Ария фон Аркендорф».
Вот те раз.
///
Пиате с ранних лет нравилось наблюдать за другими. Низшие эйны невелики размерами и сами по себе, а уж с каким неудовольствием их замечают высшие, так вообще можно всю жизнь невидимкой прожить! Высшие, ха! Присосавшиеся к магии другого мира, она бы сказала! Только и всего! Конечно, ходили слухи, что все эйны когда-то были такими же большими, как и человеки, но это было давно. До того, как Ларинен сорвался в Пустоту, а потом нашел новое место для жизни.
Не суть!
Она, суть, вся в наблюдении! Сейчас Пиата, делая из себя скромняжку из скромняжек, наблюдала, как друг хозяина методично выворачивает нутро своей гостье. Та с самого начала пропищала, что пришла лично к нему, но Кейн, хамски осведомившись, не пришла ли баронесса чтобы разделить с ним ложе (чем привел Пиату в полный восторг) и дождавшись сдавленного отрицающего писка, тут же с видом принца крови заявил, что от друга и его слуги у него секретов нет! (брехал, сволочь, вестимо)
И потом начал выдавливать из красной и заплаканной девки, имеющей неприличных размеров сиськи (с голову Пиаты!) цель её визита. Небрежно, жестко, обрывая все потуги несчастной на куртуазность и на ожидание подобной. Сам хозяин Константин сидел ни жив не мертв и вслушивался в текущий диалог, имея на лице выражение «как же так можно с благородной!». Это тоже было весьма забавно.
Конечно, маленькую эйну напрягала висящая на поясе у бубнящей девушки чернокнига, от которой она ощущала злую и непреклонную волю, но грубый Дайхард Кейн тут же представил им с хозяином Спигона, а также объяснил, на кого именно злится даймон. Чем, конечно же, привёл огненноволосую сиськоносицу в еще большее уныние.
Но не остановился. Черноволосый парень, слегка нависший над гостьей, не меняя тон со снисходительно-издевательского (а он и так может!) продолжал и продолжал давить на свою собеседницу (допрашиваемую, ха!), пока та, скуксившись, буквально проорала свою просьбу. А затем… недоуменно захлопала ресницами, когда Кейн осведомился, что ему за это будет.
Пиата еле удерживала свою «маскировку», пища внутри от восторга.
Кажется, дальше будет еще интереснее!! Хороший хозяин, очень хороший! Отличного друга нашёл!
Глава 28
Будь барон обычным итальянцем — черта с два я бы к нему подошёл. Обычного не переспоришь. Он руки возденет, пальцы соберет в куриную жопу, как начнет болтать, так просто все умственные усилия уйдут на то, чтобы хотя бы понять, о чем он там говорит. В общем — дохлый был бы случай. Но барон был суров, он был преподаватель, воин и вообще… барон. Он не мог позволить себе в чужой стране и на высокой должности собирать пальцы в жопу и говорить скороговорками. Чем я и воспользовался.