— И при этом он владелец книги Короля Терний?
— Купчинов в этом сомневается, ваше благородие. Очень громко сомневается. Говорит — не тот характер у юноши. На рожон не лезет, оскорбляет только в ответ, сама чернокнига молчит, саму книгу не читает, даймона никто не видел. Нехарактерно, мол.
— Ну да, он тот еще характерник, наш Купчинов… Ладно, пустое. Не та и не та книга, вообще не моя головная боль. Что по нему еще есть, Никита? Ну, кроме нашего интереса?
— Валинов из Сыскной управы, следователь который. Помните, банду скупщиков у академии грохнули? Вот этот Валинов в служебке и черканул просьбу дело ему передать. Снова. Очень уж нюхачу понравилось то, что наш Дайхард из ревнецового револьвера троих у Каскада положил в ряд.
— Это из «прощай-руки» что ли?
— Да, ваше благородие, из неё. Егеря, те самые, что с ним были, тёртые калачи, самые из самых, можно сказать. Его же с ними на самый край поставили. Так вот, они хором утверждали, что и близко такого не видели никогда. Ни стрельбы, ни… другого. Парень же не знал, что это двоедушцы, он по ним как по людям работал. Да и до леса пару раз вперед егерей пушкой этой страхолюдной громыхнул. По гоблинам. А где одно, там и второе, по мнению Валинова. Кто будет валить пустых скупщиков? Ради чего? Ради денег?
— А что?
— Дайхард в Питере и на приёмке нарисовался чуть ли не в лохмотьях. Однако, чуть времени проходит — и он одет прилично, вооружен даже. Все, конечно, кивают на младшего Азова, только вот сам Константин Георгиевич на своего наперсника отнюдь не как на слугу смотрит. Слушает его, если нужно что — то просит, а не приказывает. Я, конечно, сначала думал, что Дайхарда сам граф нанял, денег заплатив, только отношения сына бы подобное не объяснило. В общем…
— Мутно всё, я понял! Мутный вьюноша у нас. Чернокнига с даймоном, стрелок от Бога, убивец тот еще, глаза зеленые, шерсть черная, Лимит электрический. В общем, мышь он серая, неизвестная… но саблезубая. Одно видим — белая кожа у него, солнышком не траченая. То есть не из Африки нам его подкинули…
— А может и вообще не подкинули…
— Это ты с чего, Никита, решил такое⁈
— А вот послушайте…
—…
—…
— Что… правда? Даже не проставился?
— Может, и хотел бы, но наши щенки питерские умом не блеснули. Особенно Ренеев отличился. Решили не сколько себе оторвать, сколько иноземца опустить, а то мол, взлетел высоко.
— Мда… ну, это, наверное, даже к лучшему.
— Прошу прощения, ваш…
— Деньги, Никита Силыч. Деньги. Представь, что все три денежных темы в ряд выстроились? И что сборщиков он хлопнул, чтобы приодеться, и что от Азова что-то имеет на пряники да булавки, и что с призовых каскадных ни копья на сторону не выкинул. А он не выкинул, да? Ни гулял, ни по шлендрам не бегал, новых цацек не покупал?