Наверное, это было даже к лучшему. Баронесса, поняв, что мой гримуар не имеет никакого отношения к успеваемости, внезапно прониклась ко мне изрядным уважением. Это не мешало ей постоянно презирать два наших светлых величества за походы по шлюхам и разгульный образ жизни, но увидев нас с Константином с другой стороны, — Ария сильно поменяла свое мнение.

И я о ней тоже. Наивная, упрямая, вспыльчивая — но очень работоспособная!

— «Фелиция, готовь схему четыре»

— «Уверен? Справишься?»

— «Я буду не один»

Между «моей» магией и местными заклинаниями есть одна существенная разница — заклинания, которые я могу использовать… они не оттачивались поколениями умных и чрезвычайно трудоспособных людей. Их не шлифовали до идеала, не выверяли до последнего грана маны, поэтому на местный лад они казались небрежными и медленными. А еще — совершенно не приспособленными для магических дуэлей, потому как почти непробиваемого Щита в мире Эмберхарта не существовало. Поэтому мне пришлось импровизировать, разрабатывая собственные схемы и наборы заклинаний.

Засаду мы организовали прямиком в холле нашего общежития. Оттуда через окно, завешенное плотной портьерой, было очень неплохо видно пятерых козлов, решивших отловить Пиату. Каждый был одет в стандартную униформу студента академии, а на поясе имел не менее стандартный гримуар. Бюджетники. Они стояли плотной группкой прямо на дорожке, ведущей к общаге, курили и натужно переговаривались друг с другом, постоянно оглядываясь по сторонам.

— Я их сейчас буду убивать, — Константин, узнавший, что на его слугу готовится покушение, стал зол как скотина, — Пусть и не убью, но буду стараться!

— Не надо никого убивать, — хмыкнул я, — У меня есть план куда интереснее и безопаснее. Для нас.

Да еще и простой как пять копеек.

Из окна было плохо, но видно, как из манамобиля бодренько выскреблась тонкая и маленькая фигурка Пиаты, тут же начавшей весело скакать вокруг водителя, достающего из багажника две увесистые сумки и один рюкзачок. Мужчина, слегка замявшись, спросил что-то у нашей крохи, на что та, пренебрежительно махнув лапкой, ответила нечто отрицательное. Затем служанка Азова мухой впряглась в рюкзак, взяла сумки в ручки и подпрыгнула разок, убеждая, видимо, водителя, что со всем справится. Тот улыбнулся и, помахав забавной малявке рукой на прощание, уехал.

Как только манамобиль исчез с поля зрения эйны, та тут же сгорбилась, скрючилась, её лицо начало выражать всю муку и непонимание от этой несправедливой жизни. Приняв самый жалобный и несчастный вид, гадкая мелочь поволокла свою ношу к нам в общагу, чуть ли не умирая на каждом шагу.