— Чем? — в голосе отвечающей железные волки, покрытые толстой коркой льда, с неживым хрустом совокупляются под стылой арктической луной.

— А как, по-твоему, молодой человек должен жить? Мы не можем без женского тепла!

— Это неправильный ответ для жениха. Любого жениха. Не то что моего.

— Постой! Ты серьезно⁈ Эй!

— Не смей выставлять Щит, Дайхард Кейн! Прими свою смерть с теми остатками чести, что ты сумел вынести из борделей!

— Я не хочу умирать!!

— Надо было думать об этом раньше, жалкий кобель!

— Почему это я жалкий⁈

— Скоро узнаешь! Стой смирно!

— Отказываюсь!

Игра затянула обоих. Ну как игра? Били по мне вполне серьезными, судя по хмурящейся роже обезьяньего даймона, вещами, но не спеша и не прицельно. Тернова откровенно филонила в своих попытках меня покалечить, но это были именно полноценные попытки, причем, качеством на пару уровней выше, чем могли выдать первокурсники на дуэлях, так что концерт шел полным ходом и был очень убедителен.

Салочки с порчей газона шли не долго, но и не коротко, сцена длилась ровно столько, сколько положено длиться таким вспышкам. В качестве кульминации Тернова, слегка побагровев щечками, сунула кинжал за пояс, взяла свой гримуар двумя руками и начала вся страшно полыхать багрово-черным пламенем. Было очень красиво и даже немного страшно, но в этот момент её аккуратно взял в левую руку даймон, слегка подняв до уровня своих укоряющих глаз.

— Поставь её на место! — тут же героически переобулся я, набегая на четырехметровую обезьяну.

— Пускай прекратит, — логично указал даймон на продолжающееся полыхание Терновой.

— Прекращаю! — внезапно (это было не по плану!) возвестила девушка, швыряя в меня всё это овевающее её полотнище злой магии с инкантацией, —Кара темного покрывала!

Я и гавкнуть не успел, как магия, попав в меня, закрутила на месте, обжигая со всех сторон, а затем, слабо шваркнув об землю три раза, рассеялась, оставляя лежать на остатках травы. Выдохнув облачко пепла, я ошалело осмотрелся по сторонам, заметив, что сам весь засыпан каким-то черно-серым порошком, подозрительно похожим на пепел.

А затем я автоматом облизнул пересохшие губы и…

— Аыыыы!!! — завыл, закатался по земле, лихорадочно плюясь, а вскоре (через пару секунд!) еще и остервенело натирая глаза, которые начало печь, — ААА!!!

— Это наказание, Дайхард Кейн! — сверху откуда-то изрёк строгий девичий голос, — Отпусти меня, даймон. Я более не прикоснусь к этому… господину!

Это было… плохо. Я кашлял, чихал, плевался, тёр глаза… а потом, как рассказал мне наблюдавший издали Азов, был при всём этом похож на побитого пьяного трубочиста, которого ему, потомку светлейшего Истинного графа, пришлось вести как слепого, за ручку, аж до самых апартаментов.