Больше всего это создание действительно напоминало куклу. Гладкая белая кожа, огромные синие глазищи, малюсенький носик, два длинных уха, свисающих так, что их кончики были аж за плечами. Девочка в длинном платье служанки, очень невысокая и хрупкая, но при этом прекрасная настолько, что чахлый блондин, свирепо взирающий на неё, казался образцом брутальности и маскулинности. Вид эта без всяких скидок прелестное создание имело отчаянный и жалкий. А еще, учитывая, что весу в этом… создании было от силы килограмм тридцать, я бы не выпустил её в драку даже против мадагаскарского таракана.

— Константин… — глубокомысленно проговорил я, — Знаешь, с одной стороны, я тебя понимаю. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Но, глядя на…

— Пиата, моя служанка, — хмуро буркнул Азов, — Из низших эйн.

—…Пиату, не могу себе представить, насколько должно быть отчаянным наше положение. Нет, если на тебя нападёт разгневанный воробей, то вооружившись веником… Пиата, скажи, ты можешь поднять веник?

— Я… — жалко пропищало это нечто, прижимая уши и сутулясь, — Не знаю… Я попро… господииииин! Отправьте меня домой! Мне страаааашно!

— Цыц! — блондин тут же отвесил крохе нехилый подзатыльник, от чего та чуть не улетела, а затем, забившись под столик, принялась обиженно скулить, глядя на нас из полутьмы своими огромными детскими глазищами, наполнившимися слезами.

Посмотрев на это зрелище, а также в мои честные, но очень непонимающие глаза, Азов, поморщившись, как будто разжевал лимон, объяснил:

— Вот поэтому я её с собой никуда обычно не беру. Кейн, знакомься, это самая ленивая, лживая, лицемерная, жадная и пронырливая эйна всего Ларинена. Единственное её достоинство — она великолепно умеет обращаться с сиклями. Это метательные ножи в форме пластин. Еще есть вопросы?

Вопросы у меня сразу исчезли. Действительно, очень уж жалобно и забито выглядела эта куколка. Театрально прижатые ушки, слезки, поза жертвы бытового насилия… Как говорится: «не верю!». Мы с Азовым уже немало времени провели вдвоем за учебниками, так что у него должна была быть весомая причинане призывать вот это вот раньше, а все делать самому. Чай там, кофе, бутерброды. Да, вполне совпадает с объяснениями.

— Пощадите… — всхлипнуло под столом, причем, адресовано было мне.

— Когда у нее кончатся ножи, то можно будет бросить как приманку, — поведал я несмело ухмыльнувшемуся Азову, сжимающему «выпускной» револьвер двумя руками. Не люблю манипуляторов. Сильно. Но еще сильнее не люблю тех, которые попадаются, но всё равно продолжают.

///