— Это наше дело, — твердо произнес Михаил под ободряющие кивки отца и матери, — Наше — как и что использовать. И только наше.

— Да, и, как понимаю, Кристина уже успела убедить своё начальство в такой же точке зрения, не так ли? — повернул я голову к девушке. Та без всякого восторга кивнула в подтверждении. Я развёл руками, — Ну тогда вы можете ясно понять выводы его императорского величества — если эти Терновы не работают, то значит… нужны другие Терновы. Новые.

— Юноша! То есть… Кейн! — чуть ли не подскочила хозяйка дома, — Вам не кажется, что вы переходите границы в своих предположениях⁈

— Нет, мама, он прав, — подавленно произнесла Кристина, подходя к матери и кладя ей руку на плечо, — Со мной разговаривали, мне намекали… Затем, когда был эпизод с принцем, приказали прямо пустить проклятие Карафольга по следу нападавших. Я отказалась. С тех пор всё и…

— Подожди, милая! — схватилась мать за тонкие пальцы дочери, — Ты в самом деле веришь… в…

— Дорогая, наша дочь и… зять совершенно правы, — нанес женщине в спину удар собственный муж, — Мне приходило письмо с выражением высочайшего неудовольствия. В нем его величество интересовались пределами нашей… щепетильности. Как от своего лица, так и от лица принца, на которого было произведено покушение.

— Дорогой! — супруга, не стесняясь меня, встала, а затем, подойдя к креслу, на котором восседал её муж, устроилась у него на коленях, принявшись тихо и очень красиво рыдать хозяину дома в плечо.

Неловкое молчание? Не любим, но умеем и практикуем. Разумеется, всё это не так мрачно, как может показаться. Да, я со всем родом Терновых нахожусь в интересной позиции с защемленными яйцами, вон, даже у Михаила на битом лице начинает появляться понимание, что их новое княжество — это одна большая ловушка. Но не смертельная. Разыгранный императором гамбит идеален, но глубину и ширину этой кроличьей норы еще можно определить. Вряд ли она смертельна… если не быть упертыми баранами.

— Стряпчий прибыл, хозяин, — донеслось из-за моей спины знакомым жутким баритоном Анны Эбигейловны Розеншварц, — Вести его сюда?

— Да, Аннушка, пожалуйста, — кивнул боярин, начав тормошить жену. Та, скомкано извинившись передо мной, поспешно вышла из библиотеки. Через пять минут горничная ввела к нам испуганно оглядывающегося господина с большим кожаным портфелем, усыпанным заклепками. Стряпчий императорского дворца.

Настала моя очередь удивлять и поражать окружающих. После того, как господин с поклоном мне вручил княжеский перстень и сопутствующие документы, мы принялись заполнять доверенности, как на присутствующую здесь княгиню, так и…