— Извинения принимаются, — коротко кивнул я, — И прошу вас, зовите меня Кейном. Это будет наиболее уместно.

— Очень хорошо, — серьезно кивнул мне глава семейства, — Кейн, Кристина, присаживайтесь. Думаю, нас ждет долгий деловой разговор.

— Он подождёт еще немного, милый! — категорично вмешалась мать семейства, — Кейн, дорогой! Ты вчера, будучи огорченным… произнес некоторые вещи. Тревожные вещи! Я прошу у тебя объяснений! Или хотя бы признания, что ты говорил сгоряча!

— Конечно, я говорил сгоряча, — тут же кивнул я, заставляя мужчин рода нахмуриться, а мать робко улыбнуться. На мгновение, так я продолжил, — Но я не покривил душой ни в одном слове. В течение следующих пяти лет, пока я с вашей дочерью нахожусь на службе стране как ревнители, кое-кем… предполагается, что вы, Игорь Юрьевич и вы, Елена Аркадьевна, потратите все оставшиеся силы на… освоение Лоскутного княжества. Тем самым освобождая чернокнигу Маревича, и, одновременно, потеряв влияние на своих подросших отпрысков. Далее, в случае если мы с супругой оказываемся живы, что крайне маловероятно, то этот кое-кто получит влияние на Тимура, Михаила и Аркадия. Либо получим мы, как более старшие и знатные родственники. В случае же нашей гибели, семья Терновых будет вынуждена использовать свои гримуары по мере сил, а не так, как привыкли. Это ситуация, в которой любой исход ведет к выигрышу его императорского величества, Петра Третьего.

— Подобные выводы имеют под собой… обоснования, — нехотя кивнул глава семьи.

— Дорогой? Как ты можешь так говорить⁈ — тут же всплеснула руками Елена, — Мы всегда были верными слугами Руси и трона! С какой стати…

— Маревич, дорогая Елена Аркадьевна, — со вздохом произнес я, — Во всем виноват он.

Образно говоря, виноват. Владислав Маревич был талантливейшим колдуном и увлеченным коллекционером черной вредоносной магии. Ученым, естествопытателем, философом. Его октология была учебниками, но… потворствующими страсти этого волшебника, а не гримуарами, призванными создавать опасных черных магов. Об этом создатель позаботился, вселив в каждый из томов даймона определенной природы и моральных установок. В итоге получилось восемь наводящих смертный ужас гримуаров, могущественных орудий в руках ревнителя, но…

— Прошу меня простить, если ошибаюсь, — развёл я руками, — Но с точки зрения любого правителя издеваться над вернейшими из своих слуг — это подавать очень нехорошие сигналы менее… верным. Одной потрошеной совы тут как-то маловато будет. Задавшись этим вопросом, я провёл небольшое расследование, быстро определившее истоки недовольства, лежащие между императорами Руси и вашей прекрасной семьей. Терновы… просто не используют свои чернокниги так, как от них ожидают.