Минутная пауза, заполненная сопением через раздутые ноздри. Наконец, старик, что-то для себя решив, произносит, слегка набычась:

— Даже если вы, «князь», вдруг правы, то вам не кажется, что вы сейчас собираетесь принять совершенно неугодное его императорскому величеству решение? Если вы так гордитесь своей проницательностью, то почему не распознаете намек, что с текущими проблемами в княжестве должны справиться исключительно Терновы?

— Потому что его величеству было угодно как вознаградить меня за прошлые деяния, так и свести узами родства с семейством бояр Терновых. Знаете, что такое узы родства? Вижу, вам не нравится, что я говорю. Так что я продолжу — узами родства с Терновыми, одним из самых верных и честных родов Руси, я дорожу больше, чем лоскутным клочком земель, который изволят называть княжеством. Оно им пока не является, но яуже принял на себя долг перед империей за эти земли. Они мои. Терновы — мои родственники. Мне за них ответ и держать. Вам всё ясно?

— Мне ясно, что вы не понимаете своего места, «князь», — раздраженно ответил Витиеватый, вставая. За ним тут же поспешил молчащий как рыба об лёд Ежов, — Я в вас… ошибся. Сильно ошибся!

— Это называется слегка иначе — недооценили, — едко проговариваю я, поднимаясь из кресла, — Вообразили себе, что способный юноша, столь «щедро» осчастливленный монархом, теперь должен ходить на цыпочках, дышать через раз, почитать вас, Амвросий Лебедянович, за отца-батюшку, причем, даже не спрашивая вашего настоящего имени, да делать всё, что скажут. И не думать в вашу сторону, ни в коем случае не думать!

К двери я пошёл, не оглядываясь на выражение лица старого опытного пройдохи. Да, ошибся он, с кем не бывает. Что может быть в голове у восемнадцатилетнего сопляка? У двадцатилетнего? Да даже тридцатилетний — тот еще дурак дураком бывает, купить-продать такого от нечего делать. Тем более, взяв мелкую сошку и бросив в самую гущу… ерунды. Тут тебе и личное поручение от императора, и таинственные важные задания от таинственных и важных дядь… Только вот я не ребенок.

Совсем не ребёнок.

Поэтому у двери я обернусь и скажу следующее:

— Если вам, Амвросий Лебедянович, будет угодно просветить меня, где я надумал или ошибся, то вы знаете, где меня можно будет найти… позже. А пока знайте, что своих я не предаю, не выдаю и не продаю. К ним, кстати, можете отнести не только бояр Терновых, моих, кстати, прямых вассалов, помочь которым меня обязывают Уложения Кодекса Знати Империи, но и некоего пса по имени Курв. Честь имею!

Забавно. То, что в детстве пугает до трепета, к примеру, грозное лицо мамы или рассерженный взрослый, здорово выбешивает потом, когда подрастёшь. Особенно, когда тобой пытаются манипулировать. В моем случае есть еще и дополнительный фактор — я-то молод, а опыт-то взрослого человека, к тому же не одного! Поэтому, когда со мной пытаются обращаться так, как этого заслуживает мелкий сопляк — тут же следует реакция взрослого, которого оскорбили. Итог — я выгляжу как борзой грубый сопляк, не имеющий авторитетов.