Но сказать, что Тайный Приказ не оборзел — нельзя. Пытаться внаглую, без всякой, сука, витиеватости, прогнуть князя — это вообще беспредел! Что эти простолюдины себе позволяют! Ну не совсем простолюдины, да, но всё равно!

Ладно, плевать. Решаем проблемы по мере их возникновения. Следующим делом иду огорчать директора своей академии.

Взгляды, которыми меня одаривают студенты, встречающиеся по дороге, не могут похвастаться восторгом и симпатией. Их можно понять. С точки зрения любого учащегося, я — вовсе не местная знаменитость, а неместная знаменитость. Приходящий злодей, который бьет их кумиров. Небось тренируюсь там, у себя, по секретной методике монгольских убийц магов, причем, с лучшими ревнителями страны, а затем, заправившись стимуляторами, захожу сюда и начинаю всех унижать. Суровая правда жизни в том, что «все» сами кидаются унижаться или что в квартирке никак не разместишь полигон — никого не волнует.

Людям плевать на правду. Эгоцентризм — наша защитная реакция в этом холодном жестоком мире, где всем насрать на твои интересы. Мне тоже плевать, потому что я князь, у меня около пятидесяти тысяч подданных, поэтому мой эгоцентризм — куда больше, чем у всей этой гребаной академии, если исключить барона Медичи. Тупо масса больше, чем у каждого здесь присутствующего, эдак, в пятьдесят тысяч раз. Поэтому я иду со спесивой мордой, чье выражение демонстрирует окружающим, что мне сейчас не до них.

В кабинете-предбаннике оказывается на одного секретаря меньше. Сухая строгая женщина как работала, так и работает, еле отрывая взгляд от бумаг на посетителя, а вот от знойной юной секс-бомбы, чья роскошная плоть рвалась наружу даже из вполне себе приличных одежд, уже нет. И стола её нет. Но… стол настоящего секретаря остался на месте, а не встал по феншую. Молодёжи это ничего не скажет, а вот я замечаю, делая выводы о человеке, который меня ждёт за дверью еще до того, как мы друг друга увидим первый раз в жизни. Взрослые вообще многое понимают и дают понять без такой утомительной штуки, как разговор ртом.

Крамаров Олег Петрович невысок ростом, как и его предшественник, сложен плотно, но в меру, зато без всякой меры волосат, из-за чего выглядит свирепо и внушительно. Буйные кучерявые волосы на голове, злобная черная щетина на тыльной стороне ладоней, даже пальцы волосатые. Про брови можно умолчать, там каждая — моё почтение, у хорошей девушки из моего мира бикини-дизайн в три раза уже. Брови такие, что Леонид Ильич бы расцеловал только из-за них, а может, даже в них. Не человек, человечище. Глыбища заросшая. А тут я, эдакий знатный инфантил, огорчать пришёл.