Чего мне стоило не заржать — кто бы знал. Настроение теперь на весь день было замечательным! Даже недосып и грядущая дуэль с текущим альфа-самцом нашего курса не могли испортить моё настроение. Возможно, оно было бы еще лучше, имей я возможность лицезреть женушку в течение учебного дня, но она осталась дома. Гы-гы.

— Кстати, Константин Георгиевич, — внезапно вспомнилось мне, — А не знаете ли вы каких-нибудь наших сокурсников, пользующихся большим успехом у дам?

— Захотел пару уроков взять? Так тебе не дадут, — хмыкнул полуэйн, — Есть несколько… пар, проводящих время вместе, но ничего более. Хвастаются, конечно, все…

Дальнейшие аккуратные расспросы ни к чему не привели. Не было у нас особо красивых юношей высокого роста, а особо красивый юноша маленького роста был только один. И любовью у дам он не пользовался, причем, благодаря моим стараниям. Хотя, благодаря именно этому моменту Азов-младший сейчас был очень информированным молодым человеком, так что кое-какое представление о происходящем в академии я составил. Отсутствие результата — тоже результат. Значит мы ищем не обыкновенного бабника с крайне необыкновенными возможностями, а особенного, имеющего страсть к подвыпившим дамам не самого юного возраста.

Хм, запомним!

Нынешний «чемпион» курса, господин Абасов, оказался крепко сбитым парнем самого меланхоличного вида, а заодно владельцем государственного четырехцепного гримуара. Это было неудивительным — бюджетники вовсю сейчас пользовались преимуществами одинаковости своих заклинаний, всячески доминируя над более удачливыми владельцами уникальных чернокниг. Благодаря возможности набираться опыта, просто наблюдая за схватками таких же товарищей, экономя тем самым силы, здоровье и время на реабилитацию, четырехцепники могли посвящать куда больше времени развитию своих каналов и физическим занятиям. Как бы не старались другие группы — такой козырь они побить не могли. Сам же Абасов, чьего имени я даже не знал, насобачился еще и по полночи проводить в медитации, из-за чего обладал крайне внушительным резервом. Настолько, что его глаза стали чуток светиться, прямо как у высокорожденного благородного, которым он не был.

Вокруг Арены, казалось, собралась вся академия. Я понятия не имел, зачем они пришли и как собираются увидеть происходящее, но спрашивать не стал. Протолкавшись до песка, встал, кивнул «претенденту на титул», подмигнул присутствующему лично даймону академии, Жорму Таргалису (который своей огромной тушей занимал места аж человек на пятнадцать зрителей), а потом принялся ждать распорядителя, которым сегодня выступал сам Фурио Медичи. Забив на всё, включая строящего сложные лица барона, я сосредоточился целиком на противнике. Тот ответил мне тем же.