Через полчаса томного лежания под одеялом мы дождались появления двухметровой горничной со столиком, на котором стояло ведро со льдом, в котором куковала бутылка водки. Две рюмочки прилагались.

— Станис, наливай… — умирающе пробурчало откуда-то у меня с плеча, — Хотя нет, не наливай. Давай так, струйкой, по чуть-чуть.

Телекинез — великая вещь, понял я, всасывая губами обжигающе холодную струйку водки и получая следом маринованный помидорчик. А водка — тем более. Когда крепкий алкоголь дошёл до головы, то я аж охнул, поняв, насколько сильно напрягло тело это иглоукалывание. Судя по блаженным вздохам принявшей на грудь девушки, ей полегчало как бы не на порядок сильнее, чем мне. Ну еще бы, я-то покрыт тугим мясом, а она кожа да кости, не понятно, в чем жизнь теплится. И как еще с рапирой скакала…

— Не так я этого хотела… — невнятное бурчание слегка отвлекло мой кайфующий мозг, но переспросить я не успел — девушку вырубило. Вскоре я последовал её примеру. Нам действительно нужно было какое-то время находиться вплотную друг к другу — шла синхронизация татуировок.

Наутро, когда мы достаточно оклемаемся и будем вяло завтракать перед новым учебным днём, всклокоченная и слегка опухшая Кристина хриплым голосом поинтересуется, зачем и ради чего я на это вообще пошёл? Не моргнув глазом, отвечу, что ради того, чтобы у неё было меньше стимулов меня угробить и стать счастливой вдовой княгиней.

Ответ парадоксальным образом обидит всех, кроме Курва.

Интерлюдия

Она так давно ничего не боялась, что забыла про это чувство. Его много лет успешно вытесняли другие — превосходство, подавляющая магическая мощь, имя её Великого Дома. Ежедневно получая уверения в своей исключительности, видя склоняющиеся головы, суетливые жесты покорности и внимания, ты забываешь о неприятном.

Это не значит, что неприятное может забыть о тебе, особенно когда оно и только оно являлось главным источником твоего страха. Пусть даже и осталось в другом мире.

— Сильвия, девочка моя, — тепло улыбнулся великой госпоже Сильверхейм обнаруженный ей у себя в номере мужчина, в данный момент встающий с дивана, — Я так рад тебя видеть!

Он дал ей несколько секунд оклематься от подобного сюрприза, подавить вспышку дикой паники, немного подержаться за дверной косяк, даже вспомнить, как нужно дышать. Просто стоял, высокий, худой, с белоснежного цвета кожей, такими же волосами и глазами, заложивший руки за спину. Высокий, атлетичный, мило улыбающийся мужчина необыкновенной красоты.

Дарий Сильверхейм, глава Дома. Человек, выбирающийся на Сердечник очень ненадолго и только в одном-единственном случае — будучи взбешенным до предела и за ним.