есть. Этот кто-то сам не выбирал ни отца, ни чужие комментарии под фотографиями. Выбирать буду я, одна, на продавленном диване Насти, с костылём у стены. Кольца больше нет — только квитанция из ломбарда в кармане старого пальто. Утром предстояло записаться к участковому гинекологу, встать на учёт, оформить бумаги без единого штампа о браке в паспорте. Разбираться с этим придётся самой, от начала до конца, и, кажется, я уже начинала к этому привыкать. Ни квартиры, ни кольца, ни фамилии рядом с моей в документах — только костыль, гипс и решение, принятое без единого свидетеля, кроме продавленного дивана Насти. Уснула не скоро. Глава 4. Глава 4. «Новая жизнь» Роды начались раньше срока, стремительно — акушерка на плановом осмотре обещала совсем другой сценарий. Схватки шли одна за одной, будто кто-то методично закручивал внутри меня гайку — всё туже, без пауз на вдох. Я держалась за спинку кровати обеими руками, костяшки побелели, и кричала: коротко, сквозь зубы, потом в полный голос, когда терпеть стало нечем. — Тужьтесь, тужьтесь, ещё! — командовала акушерка где-то сбоку, а медсестра считала секунды вслух. Палата, куда меня привезли поздно вечером, пахла хлоркой и чем-то сладковатым, лекарственным. Дежурная медсестра мерила давление, не глядя в глаза, — за смену таких, как я, у неё бывает по пять, по шесть, отдельная судьба здесь роли не играет. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль об отце ребёнка, коротко, без слёз — просто факт, констатация: его здесь нет, и не будет. Я отогнала эту мысль вместе со следующей схваткой, слишком сильной, чтобы думать о чём-то, кроме самой боли. Через плечо акушерки я иногда видела циферблат настенных часов — три ночи, потом четыре, потом что-то около пяти, минуты перестали складываться в понятную последовательность. Кто-то вытирал мне лоб влажной тканью, кто-то поправлял капельницу в вене — безымянные руки, безымянные голоса, слитые в один сплошной гул усталости. Рядом со мной не было ни одной знакомой руки. Настя осталась дома с моими вещами — я не разрешила ей приехать, сказала, справлюсь одна, соврала уверенно, как умею. Маме позвонить не успела: роды начались на неделю раньше срока, глубокой ночью, когда телефон остался выключенным на подзарядке в другой комнате. Боль накатывала волнами, отступала на секунды и возвращалась злее прежнего. В какой-то момент показалось: тело моё вот-вот разорвётся пополам от одного этого крика. Но акушерка сказала «ещё немного», и я поверила ей, потому что верить больше было некому.