собираться. Пригодились быстрее, чем я думала. Спрашивать было некому: консьерж уже отвернулся к монитору, разговор для него закончился. Я вышла на улицу, доковыляла до лавки у входа и села. Мимо шли люди с пакетами, кто-то выгуливал собаку. Обычный вторник для всего города, кроме меня. Позвонила Насте — соседке по общаге, не видела её с год, может больше. Разошлись мы тогда без ссоры, просто жизнь развела в разные стороны: у меня появился Даниил и переезд в центр, у неё — работа посменно и съёмная квартира на другом конце города. Иногда лайкали фотографии друг друга, не более того. Но номер её я помнила наизусть, а звонить кому-то другому в тот момент даже не пришло в голову. Она приехала через сорок минут, без вопросов, с сумкой вещей и термосом чая. — Поживёшь у меня, — сказала она, обняв меня осторожно, чтобы не задеть ногу. — Хоть сколько. Настя снимает однушку на окраине, работает администратором в салоне красоты, платит за жильё сама, без чужих подачек. Диван у неё продавленный, но чистый, а холодильник — с настоящей едой, не с той, что расставляют для фотографий в сторис. Тест я купила ещё в больнице, в аптеке на первом этаже, сунула в карман халата, пока врач диктовал медсестре мой диагноз. Две полоски я увидела ещё там, но поверила только сейчас, дома у Насти, сидя на продавленном диване с чашкой чая. — Что делать будешь? — спросила Настя тихо, без нажима. Я смотрела на тест и понимала: решение уже принято, где-то между реанимацией и этим диваном, без единой минуты сомнений, каких обычно ждут в таких случаях. Разве меня кто-то спрашивал, хочу ли я перелом ноги, разбитую машину, исчезнувшего мужчину? Никто. Значит, и я не собиралась спрашивать разрешения у обстоятельств. Оставлю. Даниил может исчезать, менять номера, прятаться за консьержами — ребёнок мой, и я его рожу. — Оставлю, — сказала я. Настя кивнула, будто ждала именно этого ответа, и налила ещё чая. Матери о беременности решила пока не говорить. Расскажу, когда пойму, что сказать, кроме голых фактов: отец исчез, работы нет, живу у подруги. Раньше я всегда справлялась сама, ещё со студенческих лет, когда снимала комнату на окраине и подрабатывала в две смены. Возвращаться к тому состоянию не хотелось, но выбора особо не было. Денег у меня оставалось на первое время, а дальше не знаю. Кольцо, подаренное Даниилом на три месяца отношений, тонкое, с маленьким камнем, лежало в сумке с тех самых пор, как я сняла его в больнице перед рентгеном и забыла надеть обратно. Ломбард на соседней улице встретил