отвела взгляд. — Как самочувствие? — Где Даниил? — Голос вышел хриплым, чужим. Медсестра не ответила сразу, занялась капельницей. — Вам лучше поговорить с врачом, — сказала она наконец. — Я его позову. Она вышла быстро, слишком быстро для человека, не скрывающего ничего. Я откинулась на подушку, глядя в потолок. Своего телефона нигде не было рядом — наверное, разбился вместе с машиной. Захотелось позвать хоть кого-то, маму, подругу, но голос сорвался на середине имени. Замолчала, разглядывая капельницу, считая капли просто чтобы занять голову хоть чем-нибудь. Врач пришёл через несколько минут — невысокий, усталый, с папкой под мышкой. Сел на край кровати, не тратя времени на предисловия. — Перелом голени, закрытый, без смещения. Срастётся, месяца три, может, четыре с реабилитацией. Сотрясение лёгкое, порезы от стекла — тут, тут. — Он кивнул на бинты. — Ремень безопасности спас от худшего, учитывайте это. Могло быть значительно хуже, вам повезло. — Спасибо, — сказала я, хотя слово вышло пустым. Врач помедлил, полистал папку. — Ещё один момент. — Он посмотрел на меня прямо. — Анализ крови при поступлении показал беременность. Судя по срокам — около шести недель. Я не сразу нашла, что сказать. В голове стояла тишина, плотная, без единой мысли. — Учитывая травму, учитывая препараты, введённые вам в реанимации, — врач говорил размеренно, как будто зачитывал протокол, — решить нужно как можно скорее. Сохранять беременность или нет. С медицинской точки зрения оба варианта возможны, риски есть в любом случае. — Сколько у меня есть времени подумать? — спросила я, и голос прозвучал так, будто спрашивал кто-то другой, не я. — Неделя, максимум две. — Он закрыл папку. — Учитывая обстоятельства, тянуть не советую. Обстоятельства. Он произнёс это слово настолько осторожно, что стало ясно: медсёстры уже успели рассказать ему про звонок, про голос в трубке, про «оплатите счёт сами». — Решать, — повторила я одними губами. — Да. И желательно не затягивать. Он поднялся, положил руку мне на плечо — коротко, формально — и вышел, оставив меня одну с капельницей, гипсом и цифрой «шесть недель»: она никак не помещалась в голове рядом со всем остальным. Даниил не звонил, не приходил. Номер набирала снова и снова с чужого телефона медсестры — в ответ звучал сухой женский голос: абонент недоступен. Плакать не хотелось. Я лежала и пробовала составить в голове список: кому позвонить, кому вообще сообщить, что случилось. Список быстро закончился — сообщать оказалось почти некому. Кто-то