медленно, слой за слоем, будто выныривая из глубокой, вязкой воды к далёкой поверхности. Первым вернулось ощущение — тупая, ноющая боль в боку, где, судя по всему, теперь жила чужая, но уже почти родная почка. Вторым — звуки: тихое попискивание монитора, приглушённые голоса где-то рядом. Открыла глаза не сразу, веки казались налитыми свинцом, но, когда наконец справилась с этим сопротивлением, первое, что увидела, — маленькие пальчики, крепко сжимающие мой указательный палец. Кира сидела на стуле рядом с кроватью, придвинутом вплотную, и держала меня за палец обеими руками, будто боялась отпустить хоть на секунду. Волосы у неё растрепались, платье помялось от долгого сидения в неудобной позе, а глаза покраснели от усталости и слёз, — целый день ожидания оставил на ней заметный отпечаток, несмотря на детскую способность быстро восстанавливаться после потрясений. Заметив, что я открыла глаза, она просияла мгновенно, вся её маленькая фигурка будто засветилась изнутри от облегчения. — Мама! Ты проснулась! Я попыталась улыбнуться, хотя губы слушались плохо после наркоза, а горло саднило от интубационной трубки, убранной, судя по всему, совсем недавно. — Привет, солнышко, — прошептала я едва слышно. — Я тебя ждала, — сказала Кира серьёзно, всё ещё не отпуская палец. — Всё время ждала. Папа сказал, ты обязательно проснёшься, и я поверила, потому что папа никогда не врёт. Слёзы потекли сами, беззвучные, облегчённые, — от боли, от радости, от абсолютного, ошеломляющего осознания, что я жива, что операция позади, что маленькие пальчики, сжимающие мой палец, никуда не денутся ещё очень, очень долго. Даниил, заметив, что я очнулась, вскочил со своего кресла у окна, подошёл быстро, склонился надо мной с обеих сторон одновременно вместе с Кирой, образуя тесный, тёплый кокон из объятий и слёз. — Ты справилась, — прошептал он, целуя меня в лоб осторожно, будто боялся причинить боль неловким движением. — Мы справились. — Сколько я проспала? — спросила я слабым голосом, пытаясь оглядеться по сторонам, насколько позволяли силы. — Почти сутки, — ответил он. — Врачи специально держали тебя под лёгкой седацией первые часы, для стабильности. Сейчас всё хорошо, показатели в норме, новая почка работает исправно. Я кивнула, слишком уставшая для развёрнутых вопросов, довольствуясь простым фактом: жива, окружена любящими людьми, а самое страшное осталось позади. Я закрыла глаза снова, не от усталости на этот раз, а от переполнявшего облегчения, чувствуя рядом две самые важные руки в