за небольшую плату — единственной знакомой в этом городе, готовой присмотреть за чужим ребёнком за пару монет в час. Отражение в стеклянных дверях смотрело на меня чужой женщиной. Тонкая талия, подтянутый живот без единой складки, только светлая полоска шрама от растяжек чуть ниже пупка — память, не стёртая до конца никаким кремом. Загорелые плечи, руки с рельефом от бесконечных ночных подходов, лёгкая летняя рубашка на голое тело сидела так, как раньше сидела только на витринных манекенах. Скулы проступили резче прежнего, ключицы читались под кожей отчётливой линией, а походка стала другой — увереннее, размашистее, будто тело наконец перестало извиняться за собственное присутствие в пространстве. Даже волосы — отросшие, выгоревшие на солнце — двигались иначе, будто вместе с новым телом мне досталась и новая осторожность. Управляющая, сухая женщина в форменном костюме, окинула меня взглядом с ног до головы, задержалась на резюме без единой строчки об отельном опыте. — Уборщицей, — сказала она наконец. — Триста долларов в месяц, форма наша, обед свой. — Согласна, — ответила я, не дав себе и секунды на раздумья. Она кивнула, будто ожидала именно такого ответа. Красота открывает двери сама по себе, даже если за ней стоит уборщицкая швабра, а не диплом. Возвращаясь к соседке за дочерью, я обещала себе купить Кире мороженое на первую зарплату — мелочь, но именно из таких мелочей, кажется, и складывается жизнь без чужого отвержения. Глава 5. Глава 5. «Тёплая страна. Первый день» Будильник зазвонил в половине шестого — слишком рано для Киры, но она проснулась вместе со мной, почувствовав, что день сегодня не такой, как вчера. Я отвела её к соседке, наскоро объяснив дорогу до отеля на пальцах, вперемешку из русских и местных слов — их я знала едва ли два десятка. Соседка кивнула, забрала сонную дочь на руки, и я пошла к морю пешком, в новых кроссовках, купленных на последние деньги перед переездом — единственная трата, позволенная себе ради первого дня. Спецовку мне выдали на ресепшене персонала — синюю, растянутую на коленях, с чужим именем «Оксана», вышитым на груди кем-то, кто носил её раньше. Своей формы для новеньких пока не нашлось, сказала кладовщица, разводя руками, — донашивай, через неделю подгонят по размеру. Холл отеля в семь утра был почти пуст, если не считать двух гостей у стойки регистрации да меня с тряпкой и ведром на колёсиках. Мраморный пол растянулся от входа до бассейна одним белым полотном, и мыть его нужно было полосами, от угла к углу, следя,